— Вот-вот.
Коля, пошатываясь собрал звенящие бутылки, обнял упаковку с пивом с кардамоном и прижал к себе.
— Пойдем, Тём. Нам в рубке находиться нельзя.
— Пойдемте, коллега. — сказал я.
И мы ушли, оставив Пылаев наедине со своими мыслями.
Последний очаг
Мы шли с ней по залитому светом проспекту на Персеполисе. Высоко над нами кружили белые птицы. А еще выше в синеве неба пропадали, уходя вдаль, тяжеловесные корабли. Небо над городом жило своей жизнью, всюду сновали машины, кружили яхты и прогулочные катера.
Внизу, параллельно проспекту, у самых корней домов ветвились, разбегаясь в стороны многочисленными развязки дорог. Несмотря на выходной они были запружены.
Всюду жизнь била ключом.
На Лиле было легкое платье, легкая паутинка из переплетенных нитей. Светлое и почти прозрачное. Шляпка с завернутыми полями, как по последней моде. Сумка на плече на серебряной цепочке. В блестящей оправе солнечные очки.
Я не мог любоваться ей открыто. Потому ловил каждое мгновение для цепкого взгляда.
Мы шли вдоль витрин магазинов. Зачем-то завел тему про вещи, в которых ничего не понимал. Но каждый раз, когда мы останавливались, чтобы обсудить очередной наряд за стеклом, я мог без стеснения любоваться Лилей.
Вокруг было людно. Мы искали кафе или кино. Важно было найти какое-то дело, чтобы создать вокруг него общий контекст, так наше общение всегда шло лучше.
— Солнечно, сегодня. — сказал я, когда мы отдалились от витрин и вышли на середину проспекта.
Лиля улыбнулась.
— Почему солнечно?
—Потому что всюду свет, жарко и я прекрасно могу тебя рассмотреть.
Она рассмеялась.
— Звезда вроде называется Астарта. Должно быть Астартично, получается. — сказала она с напускной иронией.
— А, ну если так. Тогда да. Сегодня Астартично. А ты откуда?
— С Рассвета, А звезда Елена.
Внезапный порыв ветра чуть было не унес ее шляпку. Но Лиля вовремя прижала её к макушке.
— Еленично, получается?
— Глупо так. Смотри, кафе-мороженое. Пойдем?
Мы постояли в проходе изучая меню. Внутри было полно народу. Столиков не оказалось совсем. Помялись немого и дальше двинулись, рассматривая вывески вдоль улицы.
— А ты откуда? — спросила она меня уже после, облизывая ложку.
В глубоких пиалах перед нами были разноцветные шарики пломбира. Четыре у нее и пять у меня.
— Дубовая Теснина.
— Прямо Теснина?
Окна в кафе были открыты. Горячий воздух проникал внутрь. Мы сели рядом с верандой на плетенные стулья. В углу беззвучно вещал что-то диктор с экрана. Показывали последние новости. Тихо играла музыка – какая-то местная попса.
— Прямо Дубовая. — сказал я. — А звезда Андромаха.
— И там совсем больше ничего нет?
Шляпку Лиля положила на соседний стул. Волосы собрала в высокий хвост. На шее у нее было тяжелое терморегулирующее ожерелье, выполненное под ювелирное украшение со вставками из белого золота.
— Горы, много гор. Леса, луга. Везде туман. Всегда. Все зелено и черная-черная земля. Много озер, как проталины на снегу рассыпаны то тут, то там...
— Красиво. А почему такое название?
— Первые поселенцы были родом из подобного места. Потому и селиться стали в привычных местах. Они до сих пор единственные обжитые.
— Не сильно заселен мир?
— Где-то тридцатая часть Персеполиса. А твой?
— Рассвет-то. Ну не знаю. — она картинно пожала плечами. — Ну да. Если в Персеполисах мерить, то где-то треть.
Я присвистнул.
— Городская девчонка.
— Сельский парень. Если я тебя домой приведу, папа меня не поймет.
Меня это удивило и порадовало.
— Нет, мне всегда нравились такие миры как твой, где много природы. Но папа хочет, чтобы у меня была карьера здесь или где-нибудь ближе к Земле.
На несколько ложек мороженого повисла пауза. Лиля посмотрела на проспект за окном, затем на меня.
— То есть у вас там не Аднромахично, получается?
— Ага. Туманы, холод, тяжелое небо вечно. Но красиво.
— Как-нибудь свозишь меня туда.
— А папа?
— Папе мы не скажем.
— На Рассвете совсем не солнечно?
Лиля бросила на меня удивленный взгляд. Посетителей становилось больше. День за окном расходился, набравшись сил. Пересполис расцветал в лучах полуденного солнца. Пропадали тени.
Я указал на её ожерелье.
— А это… — растеряно она потрогала его. Будто забыла о его существовании. — Мне под местной звездной нехорошо. Столько таблеток выдали. Каждый час пить.
Она открыла сумочку. Внутри лежали ключи, салфетки и большая туба с витаминами. Больше ничего не влезло.
— А какое Q на Рассвете?
— Не знаю. Но мы вроде в спектре.