Справа треском пискнул панель, напоминая о том, что все еще ждет авторизацию. От испуга я аж подпрыгнул. Совсем забыл, что включил ее.
— Ах-ха-ха-ха… Не смеши. — гулко сказала Лиля.
Грязно выругавшись, я так и замер с занесенной над экраном панели рукой.
Над чем она смеялась?
В тяжелом, физически ощутимом молчании я напрягал глаза, вглядываясь в темноту по ту сторону серой мглы. Мне начало казаться, что вижу там неясные тени. Слух стал острее. А сам весь напрягся, не зная куда бежать. Далеко впереди, что-то мигало проблесковым маячком.
Наконец вспомнил, что могу спастись.
Что у меня есть верный друг и помощник. Сам Спичка.
Дрожащими руками на смартфоне запросил сопровождение у корабля. И тут же стал весомой точкой в недрах его систем заботы. Сфера мягко зависла надо мною, впереди начали зажигаться лампы, разгоняя темноту. Затем свет выровнялся. Теперь у меня был свой световой загон.
Заблестели ряды капсул. А ближайшая ко мне, определив меня охотно предложила войти в сон. Затем подумала лучше и выдала мне распоряжение первого пилота о запрете сновидений и вежливо попросила обратиться к Можжевелову. Заботливо выдав мне порцию таблеток.
Таких же фиолетовых пилюль. Спать мне не хотелось, но пилюли я взял.
Заработала вентиляция. Воздух стал свежим. Заметно потеплело. Спичка ожил, превратился в привлекательный и уютный корабль.
За границей темноты смех разразился с новой силой. Захлебываясь, переходя в писк и хрюканье.
Это был другой голос. Не похожий на первый.
Внутри отлегло.
Внимательно вслушиваясь, медленно я двинулся вперед вдоль рядов капсул. Сфера последовала за мной. Впереди загорались все новые и новые огни, увеличивая горизонт моего присутствия. И также безучастно гасли позади, водворяя темноту.
— Тише. Тише ты. — начал шикать второй голос. Уже понятный и знакомый. — Не смейся. Кто-то идет.
Затем из-за поворота, в конце коридора, куда еще не дошли лампы показалось настороженное лицо Лены. Я сделал еще пару шагов вперед и свет над ней загорелся. Мы встретились взглядом. Лицо у нее было красное, а глаза блестели.
— Я же говорила, что это Тёма. — сказала она кому-то. — Кто еще может тут шляться?
Посмотрела на меня внимательно, немного щурясь и махнув на свет вокруг сказала:
— Отключи, пжл.
За углом, в углублении, за одной из последних капсул на полу сидела Лида. Красная от смеха она держалась за живот, прислонившись к переборке отсека. Помахала мне.
— Садись с нами. — сказала она.
Неохотно я отключил сопровождение корабля и сел рядом, у прохода. Сфера погасла, перейдя в режим ожидания и мы оказались в полной темноте. Между нами, на полу стояла колба. Лена покрутила ее, и та залилась зеленоватым светом. Очертив наши силуэты, разбросав вытянутые тени.
— Все маешься, бедный. — Лена сочувственно погладила меня по коленке.
— Что вы тут делаете?
— Прячемся. — ответила Лена. — Со всем этим… Вообще нервы на пределе.
Я кивнул. Рассказывать о том, что происходило со мной чуть ранее не стал. Наконец я смог рассмотреть то, что было на полу между ними. Рядом с колбой была маленькая ступка с желтой пастой. Небольшой термос, крышка его была приоткрыта, и над ним вился пар. Зажигалка и пачка сигарет, а также свернутый прозрачный пакетик с белым порошком, отливающим серебром в свете колбы.
Лида с Леной загадочно переглянулись.
— А. — ответил я на это. — Фацелия. Когда шалят нервишки…
— Мы знаем, ты не любитель.
Меня это удивило.
— Откуда?
Лида хотела сказать что-то, но вдруг передумала. И сказала совсем другое.
— По тебе видно. Не хочешь попробовать?
Она из кармана комбинезона достала другой пакетик и кинула его мне. Пухлый, невесомый, набитый свежими, налитыми соком цветами насыщенного лилового цвета. Яркие лепестки с красными прожилками и желтой сердцевиной, полные жирной пыльцы. Покрутив его в руках, отдал ей обратно.
— Не.
— А чего? Мы же перед стазисом пьем. — она постучала по одной из капсул. — Полезно же, наоборот.
Фацелию промышленно выращивали во многих мирах. Перерабатывали, деактивируя психоактивные вещества создавали из нее удобное и безопасное снотворное для переноса стазиса.
— Не в таком виде. — кивнул я на ступку. В раскрытой ладони показывая блестящую пилюлю. — То, что мы пьем, это, по сути, успокоительно и легкое снотворное.
— А как тогда на нём можно продержаться весь полет? — с изумлением спросила Лена.
— Там такое же искривляющее поле, как и в двигателях, только в разы слабее. В нем процессы идут медленнее. По сути, ты спишь свои обычные восемь часов. Вот и весь фокус…
Лена вскинула брови.