Она сидела, скрестив ноги, на пол положив удобный коврик для йоги. На ней был белый топ. Волосы черны распущены, вьются до плеч. Глаза зеленые, взгляд цепкий. Лукавый. Губы тонкие.
— Мне казалось, что это специальный сон, наподобие транса, потому и фацелия. Точно не будешь с нами?
— С порошком интереснее? — спросил я.
— Ага. — сказала Лида.
Лена развернула пакетик, взяла щепотку серебристого порошка, вкинула его в ступку, будто посолила. И принялась толочь.
— Фацелия, вообще, как говорят… — начала она, усердно работая пестиком. — цветок, который ведет на ту сторону. В более тонкий план бытия.
— Ага. — сказала Лида.
— В части культур, — продолжила Лена. — Есть представления о тропе из цветов. Если нашел такую, то знай, что по ней ходят мертвые на ту сторону и обратно. Такие места священны. А это цветок-проводник.
— А тропа из пакетиков от стимов, что значит? — кивнул я на пакетик с серебряной пылью. — Что рядом рейв?
— Задушнил. — сказала Лида. Лена же рассмеялась, превращая содержимое в ступе в желтую пасту.
— Стимы нужны для контроля. Если просто выпить отвар, то получишь транс на несколько часов. А если со стимами, то все будет наяву. Можно будет путешествовать внутри видений.
Лена достала маленький чайничек с ситечком и соскребла туда ложкой вязкую пасту.
— Также, с использованием Фацелии, известно множество обрядов. Ее использовали гадатели и маги в разных культурах.
— Ага. — сказала Лида. — Можно связываться с сущностями из других миров.
— Интересно.
Мне нравилось с каким сосредоточенным усердием она готовила отвар. Как были точны и красивые все ее движения. А во взгляде читалась спокойная уверенность.
— Сам цветок, найден, кстати, на разных не связанных между собой планетах. А вот культуры аборигенов, которые находились на некоторых из них имеют множество схожих черт. Так что тут не все так однозначно.
— Они между собой через транс общались? — спросил я.
— Ага. — сказала Лида. — Еще до того, как эти культуры были открыты. Без какого-либо межзвездного сообщения.
— Люди, которые упарываются, чем-то определенным нередко друг на друга похожи. Так их и можно выделить из толпы. — говорю.
— А то, что это разные планеты? Не связанные между собой никак? — Лена внимательно посмотрела на меня отложив приготовление к церемонии, так что мне даже стало как-то неловко. — Разные условия, разные биомы, нет технологий для межзвездного сообщения. Это как объяснить?
— Несколько волн заселения, например. Вот также провезли с собой энтузиасты. Вместе с тем же набором идей.
— Неправда. — сказала Лена, в руке показав пакет с порошком. — Мы бы рассказали им и об этом тоже.
— Ага.
Только сейчас я обратил внимание, что Лида лежит под приборной панелью одной из капсул, руки скрестив на груди.
— Мы вообще, это не просто так устраиваем. — голос Лены вдруг стал серьезным.
Она осторожно, тонкой струйкой кипятка из термоса пролила пасту в ситечке. А затем накрыла чайник маленько круглой крышечкой. В воздух взвился тонкой струйкой незнакомый аромат. Сладковатый, отдаленно напоминающий смородину. Лида тем временем устроилась поудобнее, расстегнув верх своего комбинезона.
— В космосе вибрации лучше различимы. Эфир чище. — сказала Лида, убирая волосы в хвост. — Здесь такое единение с бездной. Зря ты не хочешь попробовать. Вдалеке от всех переживаний, представляешь… На планете вокруг постоянно миллиарды чужих мыслей, желаний, вибраций. Ничего не услышать из-за них. А тут мы одни. Это ли не та самая тропа. Представляешь?
— Представляю.
— Не сердись Тём. — сказала Лена, рассматривая кружки. — Но мы это делаем ради неё.
Тут, глядя в ее ясные, полные решимости и уверенности глаза я охуел.
— Мы знаем, что ты не причем. — сочувственно сказала Лида. — Но, может быть, нам удаться связаться с ней. Выяснить что-нибудь…
Я посмотрел на свои руки, пытаясь найти в них дрожь. Найти в них сухость и колкость в кончиках пальцев. Мне не верилось в то, что происходит. Ища эти симптомы, я искал Пандорум. Но ничего не было. Психоз не пришел. Впервые, когда он так был нужен. Чтобы хоть как-то объяснить себе происходящее.
— Мертвые не говорят. — одернула её Лена.
— Ага, а все же.
— Она ерунду говорит. — сказала Лена, она положила руку мне на коленку и наклонилась ближе. — Мы можем найти там её вибрации, отпечаток ее энергии. Почувствовать вибрации, понимаешь? И проводить, передать через наши вибрации ей что-то. Снять всю недосказанность. Лучше места и шанса не будет. Мы тут, прямо тут в настоящем храме пустоты.
Несколько секунд мне потребовалось, чтобы переварить это. Они смотрели на меня такими искренними глазами. Так просто и легко расположившись тут в поле капсул. Это не маковое поле. Нет, это не маковое поле забвения. Это. Господи.