— Это как? — выдержав паузу, спросил я. — Что за мелочи, как их найти?
— Не знаю, они должны пахнуть легкостью. Давать это чувство. Все идет вокруг своим чередом, и мы можем раствориться в этом потоке. Рутина уже не рутина. События уже не события, а так, просто досадный попутчик. Вот, наверное, что это.
— Неужели удается?
— По большей части, да. Даже наше вынужденное заточение. — он обвел руками каюту. — Не выглядит столь обременительным. И стоило-то всего ничего.
Тогда я вернулся к началу.
— А как же тогда вписать сюда нестерпимый поиск неведомого вопроса? Приходится маяться бесцельно, получается.
— Сейчас мы летим изучать подвид человечества. — вмешался Фадин, расчесывая бороду, не сводя глаз с фигур на столе. — Нельзя сказать, что это подходит под определение: «маяться бесцельно». Главное, насколько я понял Олега, внести сюда то, что дает легкость. — он склонился над столом. — Просто, мой мальчик, ты пока не нашел выражение этой идее. Со временем найдешь.
Затем обратился к Коле.
— Коля, а вы нашли для себя то, что дает легкость?
Тот ответил стремительно, также как и играл в шахматы. Кипучая энергия в нем аккумулировалась со страшной быстротой. Чем дольше раздумывал над ходом Игорь, тем сильнее раздувался и краснел Коля.
— Мне вообще ничего не понятно. Нужна фактура. Пока что нужно научиться, как делает Олег Владимирович, рутинно закрывать проекты. Настрадаться как следует. А там, может что-то и выяснится…
Все рассмеялись. Но кажется, он был предельно серьезен. Выпалив ответ, не отрываясь от игры. То ли действительно считал ходы, то ли усердно делал вид.
— А свой экзистенциальный горизонт в чем находите, Игорь Семенович? — спрашиваю я.
Молчит. Думает картинно. Вот-вот готовый разродиться сложной идеей. Затем улыбается широко, пуская дым. Поднимает брови удивленно, оборачиваясь ко мне.
— Артем, я восемьдесят лет в институте. Ну какой тут может быть ответ?
Он посмотрел на меня. Но я молча смотрел в ответ. Ожидая. Мне хотелось, чтобы он сказал первый. В институте он появлялся редко. А если и был, то запирался в своем кабинете, дела передавая аспирантам. Мне кажется, особо никто не знал, чем занимается Фадин. Возможно, в его возрасте и с его компетенциями это было уже и не нужно.
Я был в его кабинете пару раз. Всюду книги, тексты с переводами, всегда задернуты шторы, горят немногочисленные лампы. Один гололит в углу. Несколько фото на полках. Не знаю даже, была ли у него семья. Мне почему-то думалось, что где-то в дальнем углу за стеллажами книг у него тут припрятана кровать.
Весь кабинет его был обращен в прошлое.
На потолке у него был туман голограммы, в котором блестели звезды. Большая карта, на которую он наносил свои пометки как в записную книжку. Всегда хотел себе такую же.
Только сейчас, глядя на него, я заметил, как на его лице, у самой поверхности кожи вспыхивают иногда искорки. Значит, где-то был спрятан в его костюме экранирующий генератор. Судя по всему, родом он был из совсем далекого мира, и Персеполис давался ему нелегко.
Неудивительно, что он запирался в кабинете подолгу и никого не хотел видеть. Хотя по институту упорно ходили слухи, что он собирает вокруг себя молодых девиц.
С другой стороны, при его положении и статусе, было бы странно, если бы это было не так.
Наше молчание прервал Олег.
— Какой-нибудь очень сложный ответ. — протянул он.
— Да нет, — Фадин выдохнул дым как дракон. — Просто из всех возможных дел, познание – это единственное, на что я более-менее способен. Вот и все. Весь мой экзистенциальный горизонт.
— Всё так. — сказал Коля и сделал ход.
— Николай, а у вас? — спросил Фадин, показывая на него сигаретой. — Какой ответ у вас?
— А какой был вопрос?
— В чем, если перефразировать, ваша полнота жизни. Её устроенность.
Коля надул губы, глаза выпучив, смотрел на доску. Пальцами массируя себе виски. Будто бы стоило ему отвести взгляд, как фигуры тут же пропадут.
— Вы это серьезно? — наконец, обвел он нас всех взглядом. Потом взял коньяк, поболтал то, что было на донышке. — Хотя, судя по всему, пора для подобных разговоров.
Мы рассмеялись. А он уже пустой бокал поставил на стол.
— Я не знаю. Не, знаю, что это за вопрос и какой на него может быть ответ. Возможно, когда буду в вашем возрасте, и буду иметь опыт за плечами весомый, то смогу что-то сказать. Пока что, как уже говорил, только работа и работа. И немного отдых от работы.
Мы продолжали разговоры, постепенно утопая в сигаретном дыму, смазывая краски будня в единое, вязкое и теплое воспоминание. Под равномерные шаги фигур на шахматной доске. В какой-то момент, в какой, точно не вспомню, Олег, вдруг став серьезным, появился тяжелой тенью над нами. С полным бокалом в руке.