— Думаю, — сказал он. — Настало время признаться. — он осмотрел нас всех. Мне уже чудилось, как над его макушкой летают маленькие птички, как в мультиках. — Признаться. Хотя бы так. Тот, кто это сделал, все равно не сможет уйти от ответственности.
— Нет, — решительно мотнул головой Фадин. — Так, тот, кто это сделал, признавшись, не сможет избежать призрения. И не сможет провести последние дни на свободе спокойно…
Мы с Колей переглянулись. Последнее меня взбесило.
— Поэтому этот кутеж на каждый день? — бросил я.
— Нет, что вы. — Фадин невинно улыбнулся. — Мы просто коротаем время.
Олег кивнул.
— Это обычно для дальних поездок. И эта не исключение. Хоть все и обернулось так печально.
Коля посмотрел на меня и просто утвердительно покачал головой. Подтверждая эту версию.
— Тогда. — сказал Коля. — Мы должны поклясться, что никто из присутствующих этого не делал. А дальше, рассказать, кто и как видел ее в последний раз.
— Хотите поиграть в сыщика? — спросил Фадин.
Олег вновь начал кружить по квартире.
— Мы хотя бы восстановим картину. — сказал Коля. — Согласованную картину. Это может помочь следствию.
— Слишком согласованная картина только вызовет больше подозрений.
На этих словах Игорь Семенович сделал ответный ход и убрал с доски значимую фигуру.
— Но я готов поклясться, что я к этому не причастен. Шах.
— Я тоже. — сказал Олег.
— И я. — поддержал Коля, держась за голову.
Повисла пауза. Мы вместе перешагнули границу безразличия и отстраненности. В миг весь царивший в каюте безмятежный дух испарился. Оставив в прокуренном помещении четырех усталых людей.
Жикривецкий, стоя у стойки на кухне, поднял бокал.
— Помянем.
И мы выпили, не чокаясь. Затем вновь воцарилось молчание. Коля откинулся на спинку кресла, грустно осмотрев ситуацию на доске, лицо поднял к потолку, пытаясь там усмотреть какие-то подсказки.
И вдруг начал говорить:
— Последний раз я видел ее перед полетом. Лиля пришла ко мне отдать кое-какие вещи. — он посмотрел на нас и зачем-то уточнил. — Учебники. Не была взволнованной или какой-то необычной. Да и говорили мы немного. Дальше она ушла к себе. Это было перед самым сном.
— О чем говорили?
— Да так. — потряс он руками в воздухе. — Что-то будничное. О том, как добирались, как будет проходить перелет…. Если бы было что-то подозрительное, я бы заметил, наверное.
Продолжил Фадин, отодвинувшись от стола, где уже все было понятно, вальяжно начал покачиваться на ножках кресла.
— Хм. Мы обедали перед сном. Уже тут в кафетерии. Она была увлечена культурой двенадцать-двенадцать. Говорили о них. Об их обрядах. О том, как построим работу… Обсуждали практики, которые они используют…
Этой фразой он перекинул мяч кому-то из нас. Говорить не хотелось. Эстафету перенял Жикривецкий.
— Как-то отдельно, на корабле, мы не говорили. Только то, что вы и так знаете. Общая информация по нашему курсу, работе и прочему. Не могу сказать, что как-то общались вне работы…
Настал мой черед.
— Мы не разговаривали. Вообще. Я даже не знал, что Лиля будет в группе. Не очень удивился, если честно. — закрыл глаза, чтобы ярче представить момент.
Она на секунду задержалась в дверях. На ней была атласная юбка. Черные колготки, свитер с горлом. Волосы собраны в высокий хвост. Глаза в полутьме отсека блестят. Взгляд, помню, отстраненный, холодный. Но это не так, на самом деле. Этот взгляд я знал. Она хотела подойти, что-то сказать, но никак не могла решиться. Просто стояла и смотрела на меня, заламывая руки.
Я сделал вид, что ничего не понял, не увидел.
Не видел, что она не просто задержалась в дверях у входа в гостиную. А стояла там, дожидаясь меня. Так чтобы я заметил.
Но я не заметил.
Сделал вид, что ничего не понял. Встретившись глазами – прошел мимо. С напускной, никому не нужной отстраненностью и злобой. Лицо мое, наверно, в тот момент выражало презрение. То, что я никогда к ней не чувствовал. Но почему-то, наверное, боясь быть уязвленным, каждый раз при встрече с ней надевал на себя эту гримасу.
В тихой надежде отстраниться от неё навсегда. Так, чтобы ничего уже больше не проросло между нами.
Подспудно мне казалось, что именно так, в пустоте между нами, сможет образоваться нечто новое. Без прошлого. И, быть может, в дальнейшем мне удалось бы посмотреть на нее сквозь призму этого нечто совсем другими глазами.
Этот взгляд её снился мне столько раз, что я уже сбился со счету. Даже в капсуле, где не должно быть снов, я вновь и вновь натыкался на неё у входа в гостиную. Только в каюте, на жестком матрасе, мне удавалось забыться сном без сновидений.