Интересно, из какого он был мира?
Олег сидел позади них, под светом лампы, на высоком барном стуле, облокотившись спиной на барную стойку, наблюдая за партией. Наверное, просчитывал ходы.
— По итогу у нас, — сказал Коля, колючий взгляд вперив в Фадина, — Аномалия. Случай или убийство.
Я потянулся, взял бокал и, подняв его вверх, сказал:
— Мы сделали полный круг и ничего не узнали.
Все повторили, и мы выпили без слов и не чокаясь.
Фадин кивнул. Затем сделал ход.
— Всё так, потому продолжим ждать. Шах и мат.
Его паучьи пальцы взвились в воздух в победном ликовании.
— Да ну, это невозможно. Просто невозможно. — надулся Коля, чуть не вскочив с кресла и не опрокинув стол.
— Всё еще впереди, мой мальчик. Не расстраивайтесь.
Коля встал, прошелся по комнате. Залез в холодильник и, найдя там газировку, налил себе полный стакан и осушил его залпом. А Игорь развернулся ко мне.
— Жалко, только, что мы не можем для нее ничего сделать. — продолжил он свою мысль. — Поэтому, просто сосредоточимся на чем-нибудь другом. Это поможет нам дождаться развязки.
Тень его паучих рук заплясала на столе.
— Может, — осторожно сказал я. — Мы могли бы, хотя бы, ее перенести. В стазис-капсулу, например… Как представляю, что она вот так, просто болтается по отсеку, как кукла какая-то, аж трясет.
— Нельзя. — сказал Олег. — Мы можем только испортить всё. Только больше проблем создадим.
— В стазис-камере у нее больше шансов сохраниться. Не думаю, что мы можем там что-то испортить. — сказал Коля.
— В отсеке минусовая температура. — констатировал Игорь.
— Значит, она уже давно замерзла, и ничего мы не сможем испортить. Но поступим как-то по-человечески. Хотя бы сохраним ее тело для родных. Думаю, для них это важно. — сказал я.
Все замолчали.
— Ну да, висит там неприкаянная. — с непреодолимой грустью в голосе отозвался Олег. — Как мусор какой-то. Что мешало сразу капсулу предложить?
Коля щурился от выпитого, потирая глаза и сжимая себе виски.
— Наверное, правила гигиены. — сказал он, начав растирать себе шею.
Мы все непонимающе уставились на него. Коля начал оправдываться.
— Ну, следующему пассажиру не очень бы хотелось, наверное, ехать в этой капсуле…
— А как он узнает? — спросил Фадин. — И даже более, откуда ты знаешь, что так ранее не делали в твоей капсуле?
Его от этого передернуло. Олег за это время успел все обдумать и выработать план.
— А знаете, пойдемте к этому Вадиму. И потребуем его перенести девочку в камеру. Это не дело. Это он в конце концов за всё отвечает. И только у него и этого, второго…
— Юры. — говорю я.
— Да, у них двоих, только ничего нет. Ничего. И это на их борту произошло убийство…
Олег разгонялся все сильнее. Немного посопротивлявшись, в итоге все, зараженные этой идеей, мы уже шли по темным коридорам Спичка искать Можжевелова. Каждый, наверное, всё-таки по своим причинам. Спичка гудел и дрожал под гнетом напирающих волн невозможного океана. Корабль мчался вперед.
Мы кучкой, держась за стены и друг за друга, под светом сферы пробивали себе путь.
Пылаев дежурил в рубке. Можжевелова мы нашли заспанного в своей каюте. Открыв нам дверь почти сразу, он насмерть стоял на пороге. Взъерошенный и злой. В отлаженной форме.
Высокий и плотный, в махровом халате и пушистых тапочках, круглолицый Олег стоял против него. Рядом с ним стоял Коля, зеленощекий, короткостриженный, в расправленной и расстегнутой рубахе. За ними возвышался тонкий и длинный, будто палочник, Фадин. Руки держал в карманах, искрился и слегка качался, будто на ветру. А рядом такой же я, с грязными патлами, впалыми красными глазами, похожий на крысу.
Олег начал сразу. Они были с Вадимом примерно одного возраста.
— Вадим. Неправильно это. Ну, неправильно это. Инструкции, всё понимаю. Но и нас пойми. Жалко девочку.
— А. — Вадим устало вздохнул.
— Ну, нельзя так. Ты пойми. Давай ее в капсулу перенесем. Давай?
Можжевелов, видно, опытный. Стоял, не шелохнувшись. Осматривая по очереди наши оплывшие рожи в слабом свете сферы. Мне думалось, что он также попытается спрятаться. Как тогда, в гостиной.
— Поймите, товарищи. Не положено.
— Да ну, что начинаешь. — тут же парировал Олег. — Ну, совсем молоденькая же. У меня дочь ее возраста.
— Я понимаю. Но есть правила. Им нужно следовать. Отсек опечатан. По месту прибытия будет сдан следственной группе. Я им что скажу?
Игорь Семенович, не справляясь с раскачивающим его пьянящим порывом, положил свои длинные пальцы на плечи Олегу. Почувствовав опору, он слегка подался вперед, наклонившись к нам.
— А по-другому нельзя? — сказал он. — Если допустим, текущее место хранения может навредить телу. Тогда, мы, наверное, должны найти иной способ сохранить его. Правильно?