Я наблюдал за ними то одним глазом, то другим. Подпирая стенку рядом с дверью.
— Вот да, профессор дело говорит. — кивнул грузно Олег.
Можжевелов постоял так, переводя взгляд с одного на другого. Обдумывая следующий шаг.
— Там все законсервировано. Поймите. А если это патоген какой-нибудь? Это же по всему кораблю разлетится мигом. — он подался вперед, в голосе его звучала сердечность. Когда я смотрел на него левым глазом, то был уверен, что сердечность эта настоящая, когда правым – что он просто хочет от нас отделаться. К единому мнению прийти у меня не получилось. Пуча глаза или жмурясь – все одно. Потому я продолжил дальше слушать.
— Я бы помог. Помог бы. Самому смотреть на это тошно. Но нельзя. Для её же блага нужно соблюдать правила. Так мы быстрее поймем, что случилось. Вдруг среди нас убийца? Что тогда? Мы ему так только поможем…
Олег вмиг залился пунцом, не успел тот договорить. Путь был ошибкой, и даже сердечность в голосе не помогла.
— Среди нас!? Да чтобы кто-то из нас вообще ее пальцем тронул!?
Он уже совсем был пьян.
— Не могу ничего исключать. — сказал Вадим, насупившись.
Видно было, что Вадим давно на флоте. Он смотрел на нас как на маленьких детей, надравшихся и не готовых принять данность такой, какая она есть.
Олег не унимался.
— Ты мне скажи, ты мне скажи. Это твой корабль. Ты тут главный.
Вадим перевел взгляд с Олега на меня, потом на Колю, потом на Фадина. Выискивая среди нас того, с кем можно было говорить. Затем, определившись, продолжил, обращаясь к Фадину.
— По-человечески, очень хочу помочь. По долгу службы – не могу.
Жикривецкий хотел было взорваться снова, но Коля схватил его за руку и начал похлопывать по плечу, убаюкивая.
— Не нужно, не нужно. Вадим Сергеевич прав. Мы все тут хотим сделать как лучше. Но только ему за это нести ответственность.
Вадим начал напирать.
— Вы только хуже делаете. — сказал он. — Понимаю ваши чувства, но идите-ка проспитесь. Пока ничего не натворили, о чем потом будете жалеть. С ней, — он осекся, метнув на меня быстрый взгляд. — с её телом, все будет в порядке. Капсула не предназначена для перевозки покойников.
Еще какое-то время мы простояли молча. В каком-то странном состоянии, где никто уже не хотел продолжать, но и никто не был готов отступить. Фадин мягко улыбнулся, паучьими руками обвивая Олега, пока тот безропотно пыхтел перегаром в лицо Можжевелову как самовар.
— А теперь идите спать. Иначе всех запру по каютам. — твердо сказал Вадим.
С каждым его действием я все больше удивлялся. Тот ли передо мной Вадим. Или его, может быть, подменили? Но каким бы глазом я на него ни смотрел, определиться так и не смог.
— Извините за беспокойство. — сказал Игорь и потянул Олега за собой.
Дверь со щелчком перед нами закрылась. Затем последовал глухой удар кулаком о косяк. И только после этого мы вчетвером, качаясь и придерживая друг друга, поплелись обратно.
Я плелся последним, думая о том, какая это всё безумная глупость. Спичка сотрясался то и дело. Наверное, смеялся над нами. А меня начало мутить.
Двигаясь в алкогольном тумане, пьянящем дурмане идей, мы оказались перед отсеком, в котором была она. Вышли на него со стороны единственного, хорошо освещенного коридора. Там же, где до этого я встретил Колю. Впереди была темнота, и только на полу светилось белое пятно. Окно ярким маяком в двери, ведущей к Лиле.
Теперь уже мы вчетвером стояли на границе света и тьмы. Каждый невольно думал о том, как мы сюда пришли.
— Бедная, бедная девочка. — расчувствовался Олег, потирая покрасневшую руку.
Коля не заметил того, как вновь начал грызть ногти. Не решаясь подойти ближе.
Один Фадин стоял с каким-то пугающим умиротворением на лице. Свет на полу напоминал свет луны. Такой же бледный, далекий и холодный.
— Прошло уже где-то две с половиной недели. — сказал он. — Кто-то за это время приходил сюда?
— Я был. — сказал я.
В ответ он похлопал меня по плечу. Идея, пришедшая в голову всем, повисла в воздухе.
— Не думаю, что смогу. — сказал Коля. — Хотя признаюсь, мне любопытно.
Мы с Игорем посмотрели на него, и он тут же начал оправдываться, еще более вгрызаясь в ногти.
— В том смысле, что может быть, удастся узнать что-нибудь. Найти какие-нибудь детали.
— Бедная. Бедная девочка.
— Мне кажется, мы должны взглянуть. Николай прав.
Дурман стал для меня тяжелой пеленой. Хотелось просто раствориться сейчас где-нибудь, чтобы выбраться из этого состояния. Я отошел от них и прислонился к стене в темноте коридора.