— Когда видел ее раньше, заметил что-нибудь необычное? — спросил меня Фадин.
— Там ничего не видно. — сказал я. — Обычно она плавает посреди отсека. Ничего необычного тоже нет. Синий комбез. Светлые волосы. Стеклянные глаза. Пальцы почернели.
— А это уже интересно.
Последнее явно заинтересовало Игоря. Все это время они так и стояли единым целым. Его пальцы оплели плечи Олегу, пока Коля держал того под руку.
— Давайте взглянем, пока мы тут. — сказал Коля.
Тут же Фадин легонько подтолкнул Олега вперед. Тот сделал шаг в темноту, но тут же остановился как вкопанный, прямо у границы светлого пятна на полу. Все встали вместе с ним.
Пятно молочно-лунного цвета начало темнеть.
— Сейчас. — твердо скомандовал Игорь, и в едином порыве они переступили через него и подошли к двери.
А я подошел следом.
Коля с Игорем прильнули к стеклу, пытаясь рассмотреть, что там было. Олег, насупившись, смотрел в пол.
Лиля плыла через отсек, медленно вращаясь. На уровне стекла. Ее соломенные волосы, казалось, совсем выцвели. Синие губы, окоченевшая плоть, торчащие белые кости. Кожа больше похожая на тонкую прозрачную бумагу. Не знаю, насколько её вид соответствовал тому, как должны были выглядеть покойники. Но даже в смерти, оставшись следом от жизни, следом чего-то иного, она осталась красивой.
— Мда, бедняжка. Ничего не разглядеть… — сказал Фадин, ему пришлось стоять полуприсев, руки растопырив, упереться в дверь и задрать голову. Больше было похоже на то, что он собирается забраться по стене.
Коля отпрянул почти мгновенно. Отошел к дальней стене, где сначала в сердцах пнул переборку, и та ответила ему оглушительным звоном. А затем скорчился пополам и начал блевать в углу. Одно рукой упершись в балку, другой держась за живот.
Игорь тем временем продолжал.
— Вроде ничего необычного. Следов повреждений нет. Ран не вижу. Крови нет. Комбинезон цел… Олег, может, взглянете?
Тот покачал головой.
— Бедная, бедная девочка.
Затем нехотя, украдкой взглянул в иллюминатор.
— Ничего не находите?
Глаза у Олега округлились. Я подходить не стал.
— Вокруг рта фиолетовые пятна. — сухо сказал он и отвернулся. — Видите?
Фадин прильнул сильнее и прищурился. Долго елозил перед стеклом и наконец подтвердил. Как потом оказалось, при ближайшем рассмотрении, вокруг губ у нее были чуть видимые пятна фиолетового цвета, еле заметные. Как лепестки, расходящиеся в стороны.
— Фиолетовые пятна – признак отравления. — сказал Фадин, отойдя от двери.
— Чем? — спросил Коля, отплевавшись.
Где-то в углу уже копошился робот-уборщик, недовольно жужжа.
— Фацелией. — одновременно ответили Игорь и Олег.
Четыре-два
До прибытия на Митридат оставалось чуть больше недели. Спичка скользил гладко, почти без дрожи. Почуял своими длинными антеннами дом и несся к нему с нетерпением. Или, быть может, всем нам так хотелось поскорее разделаться со всем этим, снять с себя оковы ожидания и муторного томления, и это наша общая воля, подобно невозможному ветру, подгоняла корабль к цели.
Версия отравления стала спасением для всех. Напряжение спало.
Мы хотели было лечь спать, но Можжевелов настоял на своем.
— Это всего лишь предположение, — как-то бросил он. — Кто-то из вас провел экспертизу? Нет. Тогда сидите по каютам и не высовывайтесь. Скоро прибудем.
У Лены с Лидой я забрал один из цветков Фацелии. Хранил его в глянцевом зиплоке. Подолгу, бывало, рассматривал его по ночам при слабом свете, лежа в своем кресле, укрытый полусферой экрана.
Цветок был мясистый и плотный. Насыщенно фиолетового цвета с красными прожилками, похожими на сетку сосудов. С желтым нектаром внутри.
Не припомню, чтобы когда-нибудь видел её с этим. Оттого какое-то странное чувство несоответствия не покидало меня.
Цветок хранил под подушкой. Стал лучше спать. Совсем без сновидений. Не знаю, причина была в нём или так на меня подействовала версия с отравлением. Но теперь каждый раз перед сном я шарил рукой под подушкой и не мог уснуть до тех пор, пока мягкий пакетик не окажется у меня в руке.
Несколько раз, просыпаясь среди ночи, чуть не загнался от страха, когда с первого раза не смог отыскать его.
До боли странное чувство.
Что-то могло измениться с ней за то время, пока мы были не вместе. Или это было с ней всегда, и я просто не замечал?
Всеобщее расслабление от этой новости никак не отразилось на мне. Разве что в вопросе сна.
Не могло это событие её смерти разрешиться вот так банально и просто. Отравлением в пустоте. Вся грандиозная драматургия, которая выстроилась вокруг этого события, что словно смерч засосало внутрь столько судеб и жизней, сплетя их вместе, не могла разрешиться вот так — ничем.