— Мифиида, — сказал я шепотом, будто бы ей вслед.
Так назвал, случайно, ту силу, ту пустоту, что вела наши жизни по одной ей ведомому сюжету. Присутствие которой рядом отзывалось во мне аккрециозией.
Мне представлялось, как они с Лилией кружатся вместе в медленном танце, в мертвом отсеке под звуки далекой флейты. Фотосфера надо мной светила ярко. Мифиида бежала впереди меня, смеялась, роняя перья. Так, словно бы наяву. Призрачный образ, всегда скрытый за поворотом или укрытый непроницаемой вуалью.
Она парила беззвучно, расправив могучие крылья, по ту сторону света фотосферы. Она несла мне события, от которых я не могу уйти. Дар, от которого я не мог отказаться.
Сам не заметил, как перешел почти на бег. Гулкие шаги мои отдавались эхом далеких барабанов, играющих в лесу. Наверное, там и нашли нас эти существа. Волоокие крылатые девы. Они подарили нам историю. Подарили нам сюжет, персонажей, а вместе с тем архетипы и личность.
И вот мы взяли их с собой на свои корабли. До сих пор они прячутся от нас, но уже не среди ветвей, а среди лабиринтов коридоров, опутанных проводами. Ожидая в ближайшем будущем, прямо перед тобой. Там, куда ты посмотришь лишь через секунду. Всегда рядом и недосягаемо далеко.
Так, что, если повезет, ты сможешь услышать только шелест крыл, легкой капелью звон украшений, невесомое дыхание рядом.
Они подарили нам древних богов, в которых мы смогли увидеть себя. Они подарили нам Христа, в котором мы смогли найти всю полноту нашего бытия и увидеть свой предел. Они подарили нам бесов и существ, населяющих сказки и суеверия — как отражение нашей ограниченности. Нашей конечности. Худшего в нас.
Двери библиотеки открылись передо мной бесшумно. Звук этот так был похож на взмах крыльев, что невольно я покрылся мурашками, а волосы на затылке встали дыбом. Библиотека встретила меня темнотой и отстраненной монументальностью стеллажей, уходящих по обе стороны коридора вдаль.
Перед тем как войти, я попросил корабль о сопровождении.
Фотосферы, обитавшие в библиотеке, подключились к моей просьбе и лениво повыползали в проход из-за стеллажей. Будто множество любопытных глаз, рассматривая гостя.
Я сделал шаг под сень их взглядов и замер. В миг покрывшись холодным потом. В другом конце коридора открылись вторые двери, приветливо приглашая меня двинуться дальше к ресторану.
Посреди отсека на полу лежало черное перо.
Гул Спички вывел меня из оцепенения. Стало не по себе. Сначала я долго смотрел на свои руки, пытаясь в который раз разглядеть дрожь. Щупал пульс на липкой шее. Но все было в норме. На ум сразу пришли многочисленные инструкции с плакатов по самодиагностике психоза.
Никаких признаков не было. Либо у меня был особый случай. Обойдя перо по максимально широкой дуге, я добрался до выхода. Сфера надо мной размеренно покачивалась, освещая мне дорогу. Остальные вернулись к стеллажам. Корабль резко вздрогнул, затем стих.
Когда уже оказался в коридоре, мне зачем-то захотелось обернуться.
Мифиида смотрела на меня, улыбаясь, из глубины библиотеки, укутавшись в свои крылья. Белое личико, омуты черных глаз из-под широкой серебряной диадемы. Блеск камней. Яркий, как звездный свет. Стоило мне выйти за порог, как свет погас.
Лицо русалки на черной водной глади.
Я не успел ничего сказать. Двери закрылись. Наваждение пропало.
— Теперь так, — сказал я в закрытые двери.
Смерть Лилии, поиск ответа на вызов аккрециозии, рассуждения о силе, что плетет узор наших жизней. Все это теперь причудливым образом слилось в сбежавшей мысли, став фантомом. Странно, что он родился так поздно.
По пути к ресторану я не выключал сопровождение корабля. Спичка трясся, смеясь надо мной. В своих поисках, гоняясь за тенями, кажется, я забрел на опасную тропу, и вот те, кто прятался в них, решили мне показаться.
— Ты бредишь, Артём, — повторял себе я, меняя коридор за коридором.
Выйдя на смотровую палубу, я наконец остановился, прекратив свое поспешное бегство. Металлом одетый пляж, уходящий вдаль, напротив закрытых век корабля. Всюду разбросаны были пустые, утопленные в пол капсулы-лежаки. Отсюда можно было наблюдать за посадкой и взлетом.
Обычно здесь собирались пассажиры до того, как отправиться в долгий путь и разбрестись по капсулам и гостиным. Здесь же встречали свет нового мира, к которому приносил их Спичка. Место, что было единым для всех пассажирских кораблей.
Отключив сопровождение, я остался в гулкой темноте. Технические огни, подобно далеким звездам, призрачно изумрудного цвета, освещали вдаль убегающий пляж слабым светом. Под сводами корабля надо мной шелестел единственный фонарь фотосферы.