Теперь мне всё это видится чем-то далеким, чем-то потусторонним.
— Бред, — говорю себе под нос, лишь бы не разбудить эхо. Плетусь вперед, в страхе обернуться. Найти там теперь её лицо. Её выразительный взгляд. Чтобы не дай бог не рассмотреть её и не плениться ею.
Мифиида принесла мне новый сюжет. Новый миф, в котором мне придется жить. С которым я буду связан. Ангел метаморфозы. Богиня катастрофы. Валькирия перемен. Но тогда вопрос с Лилей становится еще более острым.
Если это изменение для меня, то что было для неё? Справедливо ли это, что я получу изменение, а она — завершение? Хотя, если существует такая сила, то завершение она получила по моей вине. Глупость.
Может быть, они собирают сюжеты? Один за другим. Их жатва. Из которой они будут плести полотно судеб. Людей нынче много, на всех нужны крепкие нити.
С этими мыслями я вышел на лестницу и вцепился в перила.
— Нужно явно провериться на Пандорум, Артем. Это уже не смешно.
Фадин-паук
В ресторане, как обычно, было темно. Пока я шёл туда, успел полностью погрузиться в свои мысли.
Меня окружили пустые столики, кресла-коконы и гулкая пустота. Полоски света на баре подсвечивали паукообразные машины по ту сторону стойки.
Одуванчик из фотокристаллов, спустившийся вниз пушистой макушкой из провала в потолке, покачивался легонько. Светился мягко, напирая на темноту.
Там, прямо под ним, в коконе кресла за столиком сидел Фадин-паук. И стол его ломился от еды.
Очутившись на пороге, я взглядом окинул зал ресторана и невольно поднял глаза на это маленькое солнце. И обомлел. Долго стоял, не решаясь войти. Прямо на нём, легко касаясь пушинок-кристаллов на носочках, стояла сама не более чем невесомая мысль — Мифиида.
Она смотрела на меня, держась рукой за стебель. А прямо под ней длинные тонкие пальцы Фадина-паука орудовали вилкой и ножом.
Стоило нам встретиться взглядом, как она, раскрыв шесть черных крыльев, легко оттолкнулась и вспорхнула ввысь, скрывшись во мраке. Одуванчик под ней качнулся, будто от лёгкого дуновения ветра. Фотокристаллы залились переливчатым смехом. Тени дрогнули, заплясали.
Фадин-паук ничего не заметил.
Спичка натужно загудел, сотрясаясь всем телом.
В моей руке оказалась капсула с фацелией. Она была похожа на большую блестящую конфету. Кажется, мне давно пора было отправиться в стазис. Долго рассматривал её на ладони, взвешивая слова Юры, затем убрал её во внутренний карман и направился через весь зал к Фадину-пауку.
— А, Артём, — поприветствовал он меня дежурной улыбкой.
Из-под тени полусферы кресла, скрывающей его лицо, вырвалось облако дыма. Я не мог разобрать его лица, но мне чудилось, будто что-то двигается под его головой, пока он говорит. Будто мандибулы.
Я сел без спроса в кокон напротив, нарочито пододвинулся ближе. Когда глаза более-менее привыкли, мне удалось всмотреться в его лицо.
Две короткие блестящие механические ручки, состоящие из нескольких сочленений, были прикреплены к его костюму в районе воротника. В одной тлела длинная сигарета, вторая, сложенная, висела в ожидании команды.
— Интересная штука, — заметил я.
Он рассмеялся и затянулся демонстративно.
— Студенты подарили. Знаете, очень удобно.
Фадин-паук говорил, а свободная ручка жестикулировала в такт его слов. Затем он отложил вилку и нож, вытянул свои настоящие руки — они оказались настолько длинными, что перекрывали весь стол.
— Всё шутили, что пока я поднесу сигарету ко рту, останется всего одна затяжка…
— Находчиво.
— Неудобно только стряхивать пепел. Всё равно приходится помогать руками...
После попойки в каюте Олега мы с Игорем больше не разговаривали. Всячески избегая друг друга. Быть может, это было моё желание. Или случайность. Не знаю. Но я вообще старался никому не показываться.
— У меня, кажется, Пандорум начинается, — сказал я буднично, заказывая на планшете еду.
За барной стойкой тут же началась суматоха.
— Что-то конкретное?
— Вижу то, чего нет.
— Слишком рано.
Фадин-паук вновь принялся есть. Он разрезал мясо на тонкие кусочки, подолгу вымачивал в подливе, затем аккуратно затаскивал в кокон и с наслаждением жевал. В перерывах курил.
— Может, на фоне стресса, — многозначительно протянул я.
— Тогда слишком поздно.
Маленькой ручкой он отгонял дым. Вентиляция в кресле уже не справлялась.
— Тогда у меня нет идей, что это может быть.
— Видения в скольжении — обычное дело. Так, собственно, последнее откровение о Пределе было получено. Если верить источникам.