Коля отложил ручку, руки положил на стол и устало опустил голову. Весь издерганный, нервный. Он потихоньку выгорал и уже, судя по всему, устал с этим бороться.
— Значит, на шару залетел, — констатировал он. — На шару. Но как удачно…
— Откуда у тебя её вещи?
Вопрос остался без ответа. Он молча сглотнул, откинулся в кресле и, заложив руки за голову, начал рассматривать потолок. Между нами было только пятно желтого света на столе. Комната была темна и пуста. Помимо него — экран в углу, на котором крутили последние новости.
Темнота начала сгущаться.
Я прислушался к ней. Не будет ли в ней знакомых звуков? Шелеста крыл, звонкого смеха? Чуть слышного звона серебра?
Но нет. Темнота была пустой. Звонкой и гулкой. В ней не было никого, кроме нас. И чем больше я вслушивался, тем больше в этом убеждался. Она не пришла.
Пустота моя меня оставила здесь. И легкий огонек страха звенел в моей груди — колючий и трескучий, как холодный ветер в поле, когда застигнут прямо перед грозой. Когда вдалеке в дубраве уже трещат кроны и гнутся, а вокруг тебя колосья тяжелые припадают к земле.
— Сам как думаешь? — сказал он в потолок.
— Ты мне скажи, — надавил я, — чтобы никак не думать. Ты же пролезал в её каюту…
Он улыбнулся, покачал головой.
— Мы спали вместе. Периодически. Довольно давно уже.
— Интересно. А когда ты собирался сказать?
— Не собирался, — он впервые за весь разговор посмотрел на меня. В глазах его читалась надменность и злоба. — Вы расстались.
— Пока она была жива — да. Мне плевать. Но случившееся всё меняет. Это ты сделал?
Теперь мне наконец стало понятно его рвение. Во что бы то ни стало разобраться в вопросе. Найти виновного. Главное — не выйти на себя самого.
Коля сидел передо мной, сжимая кулаки в бессильной злобе.
— Нет! — выпалил он. — Это не я.
Я осторожно кивнул.
— Верю. А зачем подбрасывал Олегу вещи?
— Не знаю. Это он, — он мотнул головой так, словно хотел сбросить какую-то навязчивую мысль. Такую, что стоит посмотреть на неё — наградит тебя страшным, пугающим осознанием. От которого не отделаться.
— А как это поможет?
— Не знаю, — он вновь замотал головой. Смотрел то в пол, то в стол, то пытался найти убежище на потолке. Затем резко перевел взгляд на меня, надеясь в моем взгляде укрыться. — Может быть, если это он… Он бы выдал себя. Испугался бы того, что кто-то знает. Понимаешь?
— И как, выдал? — я указал на его синяк.
Коля отвернулся. Мы сидели молча какое-то время. «Спичка» загудел, натужно выходя на маршрут торможения. Я уже знал этот стон корабля. Юра рассказывал, что так корабль готовится выходить из скольжения.
— Тормозим, — пространно сказал я. — Скоро будем на месте.
— Это он. Олег. Это он сделал, — залепетал Коля.
Для меня это было удивительно. Психоз через навязчивые мысли забирал его к себе. В свои крепкие объятия.
— Она ходила к нему, — он говорил это мне, отвернувшись. — Лиля потом мне рассказала. Просила помочь устроиться в Торговую.
Я молча кивал, показывая, что знаю это.
— Он трахал её. На Персеполисе. Еще в институте. Взамен на рекомендацию. А когда она пришла напомнить ему об этом перед полетом… Он попытался сделать это с ней в соседней каюте. — он постучал кулаком по переборке корабля.
Этого я не знал. Шокированный, я молча смотрел на него, не мигая. Коля воспринял это как вызов. Как надменность. Будто всем своим непроницаемым видом я показывал, что мне наплевать. Что я выше этого. Что никак не связан с этим всем.
— Она не к тебе пошла. Она ко мне пошла, — сказал он.
Я пожал плечами. Его это еще больше разозлило.
— Вот тут, — он постучал по столу, — она мне полночи плакалась. Когда мы отлетали. Говорила, что не сможет вырваться отсюда никогда. Что вечно будет скитаться по закоулкам института. Что другого пути у неё нет.
— А ты её утешал? — сказал я, украдкой показав на кровать.
Он заткнулся. По взгляду я понял, что попал в точку.
— Сука.
Он выпалил это стремительно, вмиг вспыхнув яростью, и попытался броситься на меня через стол. Книги полетели на пол, лампа следом. Коля схватил меня за грудки, саданул по лицу. Метил в глаз, но по касательной задел, разбив мне бровь. Я выволок его через стол, повалил на пол.
Прожектор лампы светил на потолок. Тени вытянулись, став искаженными гримасами. Мы катались по полу, кряхтели, осыпая друг друга ударами. Почти в тишине.
Мне удалось вырваться, с размаху пнуть его, так что мы упали по разные стороны комнаты.