Я вновь коснулся вмятины на лбу.
— Ты сделала так, что она всегда была.
Мифиида, округлив глаза, улыбнулась.
Я хотел спросить, почему она явилась сейчас, почему этот разговор не мог состояться раньше. Но не заметил, как сам потонул в новом потоке смыслов. Ей нужен был сюжет, я искал Предела — и она показала мне его, разлив чувства по предгорьям Дубовой Теснины, солнечной пылью подмешав в золотом одетые проспекты Персеполиса.
Лиля искала предела также. Она добровольно ушла за него, приоткрыв для тебя завесу. Просвет бытия.
— Не понимаю.
— Сюжет — это не длительность. Это рождение нового качества. То, на что способна человеческая воля. Я расплету и сплету из него множество новых — совсем других, нежели те, что были.
Всё это пришло ко мне образом далёкого озера Ичи, его неспешными волнами, набегающими на пологие берега под дымкой тумана.
Прежде чем я спросил, она приложила палец к губам и покачала головой, видя во мне растущую мысль.
— Скажи одно только слово, — сказал я и запнулся от накатывающихся чувств.
В ответ она пропела грустную песню — звучавшую прямо у меня в голове. О птичке, что захотела перелететь океан, выбилась из сил и камнем упала в пучину.
— Всё это не имеет значения, — сказала она пустотой звёздного неба. — Потом ты поймёшь.
— Ты можешь...
— Я — лёгкая песня, ты — тяжёлое слово. Словом творить — большая ответственность. Оно должно прорасти ростком дел. Сделанного не вернуть. По крайней мере, мне. Но такова цена дара сотворения.
— Я натворил дел...
Она покачала головой, вновь прикоснулась ко мне, показав Лилию — её переживания, моменты счастья и горя. Мы быстро пронеслись сквозь её жизнь, в конце встретив радость — радость свободы, тонущую в лучах золотого света.
— Зачем мне это... — с комом в горле проговорил я.
Мифиида утёрла мои слёзы. Смотря на неё так близко, я не мог осознать, насколько древним существом она была — не имеющая ни начала, ни конца, та, что живёт у престола вечности. Она вела меня сквозь сюжеты остальных людей, сквозь их истории, приоткрывая то, что я никогда бы не смог увидеть.
Образы вновь понесли меня по реке смыслов. Кто-то должен идти в иное, немыслимое делать мыслимым. Когда-нибудь кто-то — и это будешь не ты — поведёт людей за Великий Океан. Но у всего должно быть начало.
Сюжет — это рождение нового качества. Тяжёлое слово долго крепнет, медленно растёт. Это дар. Обрящет его тот, кто отважится пойти.
— А теперь мне пора, — сказала она гулком потревоженного корабля.
Последние образы, что я увидел, были лица людей с Митридата — людей-заводи, будто намекая, что мы скоро встретимся. Мифиида растворилась.
— Стой, — сказал я в гулкую пустоту корабля. — Стой...
Слёзы лились градом. Безвольно осел там, где и стоял.
— Лиля... Лиля... — повторял я. — Верни мне её. Верни...
Тьма сгустилась. Зарделась рассветным светом фотосфера. "Спичка" вздрогнул в последний раз, затем заснула.
Стало холодно.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов