— А зачем тогда охранять, если она и сама в состоянии о себе позаботиться?
— Чтобы духи жителей подземных королевств не вышли на поверхность и не начали мстить жителям гор.
— И эти пастухи могут противостоять духам? Но я, пожалуй, рискнул бы потягаться и со стражей, и с духами. Что, Волк, составишь компанию или мне самому идти?
— Знаешь, Скиталец, ты, конечно, парень ловкий и сильный, но стражники тоже ребята не хилые, и их больше, чем нас. Да дело не в стражниках. Духи — они во стократ страшнее. Они разума могут лишить в два счета, а мечом их не убьешь. Хочешь — иди, но я не пойду ни за что.
— Ладно, герой, считай, что уговорил. На обратном пути заглянем. И с другой стороны постараемся подобраться. Уж больно река бурная.
— Весна. В горах снега тают. Через пару месяцев вода в речушке коню и до колена не достанет. Тогда подобраться удастся. Если не пропадет желание голову сложить или разума лишиться.
Скиталец еле удержал Серого. Ну что ты поделаешь с этим мальцом! Снова дергает коня за гриву и пинает ногами. Юный джигит! Не успел очухаться, как наотрез отказался путешествовать в корзине. По крайней мере, тогда, когда бодрствует. Пришлось соорудить из мешка, набитого травой, подобие седла и усадить малого перед собой. То-то было радости! Похоже, ребенок раньше научился скакать верхом, чем ходить ногами. Говорить, во всяком случае, еще не умеет. Только пальцами тыкает во все, что вызывает интерес. Беднягу Серого совсем задергал. Эй, малый! Это не ты, это я конем правлю! Угомонись!
На гребне скалы снова показались всадники.
— Мы точно на землях Пророка? — осведомился Скиталец.
— Да, — сказал Волчонок. — Башню когда видели? Уже с десяток дней прошло, как за спиной осталась. А за нею земли Пророка. Вернее, эти земли принадлежат хану Клык Вепря, но… Короче, здесь слово Пророка — закон. Так что, эти разбойники нас тронуть не посмеют. Только ярлык на пику навесь и подними повыше.
Всадники осторожно приближались, будто боялись путников, хотя, вся обстановка диктовала как раз обратное — все-таки, шесть человек против двух, что-то, да значит. Да и Малыш вдруг разревелся на грани истерики.
— Волк, — крикнул Скиталец, съезжая с тропы в сторону от визитеров. — Поговори с ними, пока я мальца успокою. Только будь осторожней. Их рожи мне доверия, ну никак не внушают.
Да, рожи у гостей были еще те! Плоские, будто о стену приложились. Приплюснутые носы, скошенные подбородки, разве что, усы да скулы нарушали общую плоскую «гармонию». К тому же, какого-то землистого цвета, то-ли темные, то-ли просто, отродясь ни разу не мытые. Узкие злые глаза, почти скрытые под меховыми шапками, обшитыми по верху костяными или медными пластинами, метали злобные взгляды на путников. Лошадки тоже вполне могли нагнать страху на кого угодно — низкорослые и волосатые, будто гигантские болонки. Чудища лохматые, а не лошади. Не мудрено, что Малыш испугался. А может, имел уже счастье встречаться с ними? Успокаивайся, парень, нельзя оставлять Волчонка с этими бандитами одного.
Скиталец подъехал к всадникам и стал прислушиваться. Черт-те-что! Ведь изучал перед отправкой язык горцев, а на деле, кроме отдельных интонаций ничего не понять.
Волчонок что-то пытался втолковать грузному детине в драном овечьем тулупе — очевидно, атаману всей шайки. Это, судя по всему, не очень удавалось. Детина только рычал на низкой ноте и потрясал заплетенными в тонкие косички длинными усами. В это время один из его подельников спешился и очень заинтересовался содержимым вьюков одной из лошадей путников. Э, нет! Так не пойдет! Скиталец потянулся и треснул вора по рукам древком копья. Теперь настала очередь пострадавшего огласить окрестности львиным ревом. Он выхватил из-за пояса плеть с грузом на конце, но пустить ее в ход не успел. Скиталец наградил его новым ударом — на этот раз по голове. Бандит свалился на землю, смешно задрав ноги. Малыш, увидев эту картину, зашелся смехом и запрыгал в своем седле. Его испуг как в воду канул.
Скиталец сунул острие пики прямо пол нос атаману и так же хрипло проорал слова, в значении которых был уверен:
— Ярлык! Пророк! Пропустить!
Что помогло убедить атамана — ярко-синий флажок на древке или блестящий наконечник пики у самого глазного яблока — неизвестно, но звук бандит убавил и, бормоча себе под нос ругательства, дал знак своим товарищам уходить и оставить путников в покое.