Глаза у хозяина горели, будто у голодного хищного зверя в ночи, еще немного и слюна с клыков капать начнет! Ох, как хочется! Целый бурдюк вина, да еще нож! Но нет, это никак не отразилось на его решении. Боялся хан. Слухи в этих местах скачут быстрее скакунов Скитальца. Даже в такую глушь первыми добрались.
Но все же жадность свое слово сказала. Хан отозвал повариху в темный угол шатра и о чем-то битый час с ней беседовал. Наконец подошел к гостям, держа за руку девушку, которая так очаровала Волчонка, и сказал:
— Забирай. Моя дочь. Она умеет за детьми ухаживать. Мешок муки, бурдюк вина и нож.
— Нет, — покачал головой Скиталец. — Так не пойдет. Забирай малого, тогда и получишь свое вино.
— Нет, ребенка не оставлю. Мой род и так почти вымер. Не хочу, чтобы вырезали сосвем-совсем. Забирай девчонку. Она хорошая, работящая. И наложницей будет хорошей — в походе мужчине без женщины тяжело.
— И не жаль дочери-то?
— Она не настоящая дочь. Она от рабыни, что я привез из похода на Побережье. Свою бы дочь я никогда никому…
Волчонок тронул его за рукав.
— Скиталец, на два слова.
— Соглашайся, — сказал он, выйдя из шатра. — Нам без бабы Малыша не выходить.
— Что, понравилась девочка? — улыбнулся Скиталец. — Наверное, и ее хочешь похоронить где-нибудь среди льдов?
— Зря ты так, — покраснел парень. — Я дело говорю. Кстати, тебя надуть хотят. Такую цену лупят, что можно было бы десяток рабов купить. Один только нож знаешь, как здесь ценится? Требуй еще пару дойных коз и десяток баранов. И Малышу молоко свежее каждый день будет, и мы без мяса не останемся.
— Ты умеешь коз доить?
— Нет, не умею, — соврал Волчонок, снова покраснев и выдав себя с головой. — Для того и прошу девчонку взять. Помрет малый без женского участия. Впрочем, тебе решать, кому жить, кому умирать.
Скиталец и сам понимал, что ситуация практически безвыходная. Спрятать ребенка в глухом селении не получится. Оставить его у себя никто не отважится. Вернуть Пророку? Нет, против этого восстает все его сознание и подсознание. Пока не выяснится, что кроется за интересом этого человека к Малышу, никакого решения предпринимать не следует. Да и где он нынче, этот Пророк? Не возвращаться же… Ну, что прикажете делать?!
Спустя пару часов кавалькада снова выступила в поход. На гнедой кобыле, до этого обремененной только поклажей, теперь восседала девушка и Малыш. Настроение у всех было не самое радостное. Малыш был очень недоволен, что теперь приходится ехать в компании с женщиной, а не на скакуне Скитальца. Тот же в свою очередь не испытывал особенного удовлетворения от того, что его отряд все разрастается. Тащить с собой бесполезный балласт — сомнительная радость. Кто знает, как там обернется дальше… Айра, ехавший впереди, время от времени оглядывался и бросал недовольные взгляды то на гнедую с девчонкой, то на хозяина — кому-то сразу дают скаковую лошадь, а ему — Айре из рода Айры — приходится снова тащиться на отнюдь не благородной скотине. Девчонка ехала молча, только изредка вытирала глаза рукавом длинного замшевого балахона. Волчонок тоже разыгрывал неудовлетворенность, «артист погорелого театра»!
— Не умеешь ты торговаться, Скиталец, — бурчал он, качая головой. — За мешок муки, полный бурдюк вина и нож — рабыня, коза и три барана… Мало. А ты еще и медяков женщинам дал на ожерелья.
— А то ты недоволен! — буркнул тот. — Не переживай, эти медяки здесь никому не нужны, пусть дамы свою грусть немного подсластят. Ладно, позови девчонку, хочу познакомиться.
Теперь настроение испортилось и у парня. Но приказание пришлось выполнять — куда денешься!
— Тебя как звать? — спросил Скиталец, когда гнедая поравнялась с его конем.
— Гаумлие, — робко ответила девушка.
— Ну и имечко, сразу и не произнесешь. Что означает?
— Птичка, Услаждающая Пением Своего Господина.
— Еще лучше! Поёшь, что ли?
— Так называют дочерей главы рода и рабынь-наложниц, — уточнила девушка.
— Что-то вроде бастарда? Это имя тебе не подходит. Раз дочь местного царя — стало быть, Принцесса. Остальное — детали. Так и буду тебя называть.
— Как будет угодно господину.
— Меня все зовут Скитальцем. Запомнила?
— Да, господин.
— Ясно, — вздохнул «господин». — Запомнила она… Ладно, с ребенком обращаться умеешь?
— Да, господин, я всех деток батюшки вынянчила, — девушка шмыгнула носиком и вытерла слезы рукавом.