ПЕЧКИ-ЛАВОЧКИ {купить VHS} {купить VHS}
Василий Шукшин пригласил Леонида Куравлева сняться в главной роли в фильме «Печки-лавочки», и артист согласился. Но потом передумал. Прямо сказать об этом Шукшину он не решался: скрывался от него довольно длительное время, придумывал разные отговорки. В конце концов они встретились в коридоре «Мосфильма». Куравлев огляделся — бежать некуда.
— Стой, — приказал Шукшин. — Поговорить надо по душам. Что же это ты мне под самый дых врезал? — А у самого желваки так и ходят, рука в кармане.
И тут Куравлева озарило:
— Да ведь ты сам должен это сыграть! Кто же лучше тебя это сделает? Ты написал, ты придумал, тебе и сниматься надо!
Похоже такая мысль Шукшину в голову не приходила, а если и приходила, то он всеръез к ней не относился. Лицо Шукшина подобрело.
— Ты точно так думаешь?
— Да что тут думать? Так оно и есть на самом деле...
Так Василий Шукшин сам сыграл в «Печках-лавочках».
НАВРЕДИЛ!
Когда человек получает слишком много советов с разных сторон, это сбивает его с толку. Если советы дают актеру, он начинает нервничать, сбиваться, теряет нить игры. Поэтому Василий Шукшин ввел в группе железное правило: давать актеру советы и указания имеет право только он — режиссер. И правило это соблюдалось неукоснительно. Однажды во время съемок «Калины красной» к артисту Ивану Рыжову подошел кинооператор Заболоцкий и что-то тихо ему сказал. Шукшин немедленно допросил Рыжова.
— Да он просто попросил, чтобы в конце сцены я повернулся в профиль — так кадр получится эффектнее.
— Что ж ты натворил! — закричал Шукшин на оператора. — Как же он теперь сможет играть? Он всю сцену будет думать, как повернуться, и запорет роль!
РАЗГОВОР
При первом знакомстве Шукшин и Рыжов не понравились друг другу, но со временем крепко подружились, так что Рыжов снимался практически во всех фильмах Шукшина. Во время работы над «Калиной красной» — а съемки проходили в Карелии, — вся группа ездила на площадку на автобусе, и только Рыжов вставал загодя и шел пешком несколько километров. Летнее утро, роса, восход солнца, птичье пение...
Однажды, встав на рассвете как обычно, Рыжов собрался уже выходить, но вдруг к нему подошел мрачный Шукшин и сказал, что тоже пойдет пешком.
И они двинулись. Рыжов видел, что Василий Макарович сильно не в духе, а потому и не лез с разговорами. Шли в полном молчании. А поводов для плохого настроения было достаточно — материал начальство не принимало, со всех сторон раздавалась критика, дело не ладилось. Но пока дошли до места съемок, настроение у Шукшина от прогулки, от солнечного утра явно улучшилось. Жена Василия Макаровича чутко уловила эту перемену и поинтересовалась, в чем дело.
— С Рыжовым хорошо поговорили! — объяснил Шукшин.
Борис Щербаков
БЕЗОТЦОВЩИНА
В детские годы Борис Щербаков отличался озорным поведением. Однажды учительница, недождавшись вызванных родителей Бориса в школе, навестила их дома. "О чем уж она там говорила с отцом, я мог только догадываться, - вспоминает Борис Щербаков. - но когда она ушла, отец позвал меня и сказал: “Борис, ты мне больше не сын”. Я ему так же сурово ответил: “Хорошо, Василий Захарович”. Отец удивился и даже, кажется, обиделся, обычно я его называл “папа”. Выдержал он два дня, подошел ко мне и сказал: “Ладно, ты мне снова сын, зови, уж, меня папа”.
ПАЛ МАСАЛИЧ
После окончания школы, снявшийся уже в фильме "Мандат", юный Щербаков попытался поступить в ЛГИТМИК (Ленинградский государственный институт театра, музыки и кино), но не прошел третий тур и поступил в институт культуры им. Крупской. Через год, узнав, что Павел Владимирович Масальский набирает курс в Школе-студии МХАТа, он отправился в Москву, но оказалось, что экзамены провели на неделю раньше и он опоздал. Вспоминает актер: "В это время в Школе-студии шло заседание кафедры актерского мастерства – обсуждали набранный курс, я и ворвался прямиком в кабинет со словами: “Пал Масалич! Я хочу у вас учиться!” Мало того, что я устроил переполох, я еще и перепутал имя педагога, но, вероятно, то, что я при всех изъявил желание учиться именно у него, Масальскому польстило. Мне дали шанс, я им воспользовался… И через десять дней я привез в Москву свои документы."