Хотя, конечно, это не её работа. Она бы позаботилась, чтобы его засняли на камеру со спущенными штанами. Что с этим сделают на верхнем этаже, это уже их дело.
Она знала, что многое из того, что она сделала, пропадает впустую. Если жертва сопротивлялась, если он разоблачал их блеф, они мало что могли с ним сделать. Они могли отправить запись жене этого человека или слить её местному политическому оппоненту, но ГРУ приходилось быть осторожным и не переигрывать. Если бы кто-то понял, что это спланированная атака, они бы отреагировали. Они бы приспособились. И компромат потерял бы свою эффективность.
Хитрость заключалась в том, чтобы держать людей в неведении, заставляя каждого жертву чувствовать, что он единственный, кого поймали, и чувствовать себя изолированным.
В большинстве случаев достаточно было просто иметь запись. Она никогда не сливалась в сеть. Никто её не видел. Она просто хранилась на сервере где-то в России, вместе с аналогичными записями буквально тысяч других мужчин из разных стран мира. Дипломат в Эстонии. Сотрудник Конгресса в Вашингтоне. Трейдер с Уолл-стрит. Журналист в Лондоне. Все эти записи составляли мощный арсенал влияния.
И как только у них появлялась цель сделать что-то незначительное для них, сообщить им историю или отправить протокол совещания, даже что-то не противозаконное, что-то ограниченной ценности, что-то находящееся в открытом доступе, например, номер телефона судьи, как только они что-либо делали, ГРУ брало их под свой контроль.
Потому что тогда они не просто изменили жене, как бы предосудительно это ни было, они ещё и помогли врагу. Они перешли черту.
Вот тогда ты действительно что-то значил. Вот тогда ты сделал первый шаг на пути от законопослушного гражданина к откровенному предательству.
Это была игра в компромат, и это был хлеб насущный для Татьяны. Это было то, чем она и другие вдовы жили и дышали. Это оплачивало их счета и обеспечивало им свет. И это позволяло России оставаться на вершине, даже сейчас, когда её военные расходы сократились до девятого места в мире, едва…
выше, чем в Южной Корее, и значительно ниже, чем в таких странах, как Франция, Германия и Великобритания.
В то время как экономика страны слабеет, военные пошатнулись, а статус сверхдержавы остался лишь воспоминанием, компромат, агентурная разведка, старый добрый шпионаж — вот что удерживало Россию на первой странице ежедневной сводки президента, и делало это с последних дней Гитлера, Муссолини и императора Хирохито.
Игорь прислал фотографии. Объект был лысеющим, с отвислой челюстью, нижняя половина его морды напомнила Татьяне бульмастифа, который жил у соседки по дому в Москве. Животное безостановочно пускало слюни, оставляя большие капли на ковровом покрытии в лифте.
Заявленный доход объекта в предыдущем году составил более двух миллионов долларов, большая часть которого была получена за лоббирование интересов Elmaria Mutual, Northern Citizen Bank и других крупных финансовых компаний со значительным присутствием в Род-Айленде в сенате штата Провиденс.
Несмотря на посещение церкви и, по всей видимости, счастливый брак, ГРУ сочло его коррумпированным. Татьяна внимательно изучила эту часть отчета. Она произвела на неё наибольшее впечатление. Там говорилось, что он ездил в Пекин шесть месяцев назад. Это была не государственная работа, а работа по поручению одного из его финансовых клиентов, но наличие в списке означало, что доклад написал младший дипломатический сотрудник российского консульства в Пекине.
Сотрудник познакомился с Голдином на встрече в отеле Mandarin Oriental, а затем пригласил его в стрип-клуб. Там Голдин сорил деньгами, напился до беспамятства и провёл ночь в одном из люксов клуба, где подавали шампанское. Согласно отчёту, эти люксы были недёшевы и не для слабонервных. Кем бы ни был Голдин воскресными утрами в Ньюпорте, в люксе он был совсем не тем.
Подобные отчёты были истинным вкладом Игоря в развитие страны. Они были кислородом его программы. Он десятилетиями путешествовал по миру, встречался с сотрудниками российских посольств и консульств, донося до них важность своего списка, «Чёрного списка», как он его называл, и рассылая им уведомления каждый раз, когда кто-то важный собирался приехать в их город.
Если сотрудник посольства встречался с кем-то из списка и после этого заполнял простой отчёт, он получал тысячу долларов. Даже если ничего не происходило, даже если самой важной деталью отчёта было то, как объект выпил кофе, это стоило сотруднику посольства тысячи долларов.
И Игорь всегда платил, всегда вовремя, без лишних вопросов. Сотрудники могли на него положиться, и отчёты заполнялись старательно. Если в отчёте действительно содержалось что-то интересное, что-то действительно компрометирующее, цена росла в геометрической прогрессии.