Татьяна действительно их боялась. Она верила во всех монстров, о которых когда-либо слышала. И жила так, словно они всегда были рядом, прямо за ней, готовые наброситься.
И вот теперь они это сделали.
Игорь не был похож на некоторых своих коллег, которые считали всё, что приезжало из Америки, декадентским. Он читал американские книги и ценил их авторов не меньше, чем великих русских писателей. На столике у его кровати лежали не Толстой, Достоевский, Пушкин или Чехов. На нём был американец.
«Когда ягнята теряются в горах, они плачут. Иногда приходит мать.
Иногда волк».
Теперь он вспомнил эту строчку.
Для Татьяны это всегда был волк.
И кто-то заплатит.
Он взял телефон и позвонил на защищённый коммутатор. Это дало бы ему возможность получить подтверждение того, что только что произошло в Нью-Йорке, и защитило бы его от любых последующих обвинений в том, что он сдал одного из своих агентов.
Коммутатор был частично автоматизирован, и если всё пройдёт гладко, его сообщение будет записано, сохранён, и никто его никогда не услышит. Это была страховка. Если его лояльность когда-либо окажется под вопросом, он сможет сослаться на него и доказать, что Тимохин его вынудил.
Трубку взяла женщина с безжизненным голосом, и Игорь сказал: «Это Игорь Аралов с разрешения директора Федора Тимохина».
«Цель — российское агентство?» — спросила женщина.
«Главное управление», — сказал он.
«Цель — российский агент?»
«Татьяна Александрова», — сказал он, удивляясь, как легко эти слова пришли ему в голову.
"Расположение?"
«Станция метро Кристофер-стрит, Нью-Йорк».
«Подтверждение смерти?»
Игорь прочистил горло. «Цель была застрелена и сбита встречным поездом».
«Личность убийцы?»
«Секретно».
«Пожалуйста, подождите», — сказала женщина.
Теперь система позволит ему оставить защищенную запись, которая будет классифицирована и сохранена в соответствии с информацией, которую он только что предоставил.
Раздался щелчок, а затем записанный голос произнес: «Пожалуйста, запишите сигнал».
Раздался сигнал, и Игорь вдруг лишился дара речи. «Игорь Аралов», — сказал он, хотя в этом не было необходимости. «По приказу директора Тимохина я разрешил моему агенту, Татьяне Александровой, встретиться…
с сотрудником ЦРУ. Александрова сливала информацию американцам, и наша цель, допустившая эту встречу, заключалась в том, чтобы выяснить, с кем из американцев она встречалась».
Он ждал. Ничего не произошло. Никаких дальнейших подсказок. Только диктофон где-то глубоко в подземелье под городом, подслушивающий его признание.
Игорь чувствовал себя растерянным. Он не был уверен в себе. Он не знал, достаточно ли того, что он сказал, чтобы оправдать то, что он сделал с Татьяной. Но он точно так не считал.
«Для справки», — добавил он, — «Татьяна Александрова была убита за продажу секретов и возможный переход на сторону американцев».
Он замолчал. Он нес какую-то бессвязную речь. Руки дрожали. Он едва мог держать трубку. Он не знал, стоит ли ещё что-то говорить. Формально запись предназначалась для его защиты, для объяснения его действий, приведших к смерти одного из его агентов. Но он не знал, где хранилась эта запись, как она была оформлена и кто мог её прослушивать.
Он снова прочистил горло и добавил последнее предложение: «Утечка информации, связанной с программой биологического оружия в Свердловском военном городке № 19».
Он повесил трубку и откинулся назад. Он расстегнул верхнюю пуговицу воротника и стянул рубашку с себя. Он был липким от пота. Руки дрожали.
Он открыл хьюмидор и достал с верхней полки сигару «Король Дании». Это был подарок президента на пятидесятилетие. Разрезая её, он не был уверен, вознаграждает ли он себя или компенсирует.
Игорь знал, что дело не только в том, что рассказал ему Тимохин. Они готовились к войне. Биологическое оружие было её частью. Но это был не единственный аспект, над которым работал Тимохин.
Игорю была отправлена запись встречи Татьяны с её американским контактом, записанная Гольдиным. Контактом оказалась женщина. Они всё ещё пытались выяснить, на кого она работала.
Он не мог поверить, что Татьяна позволила себе полностью раскрыться, хотя и знала, что за ней следят.
Это была необъяснимая ошибка в суждениях, и она дорого ей обошлась.
Он снова и снова просматривал отснятый материал, пытаясь понять его смысл, но не мог.
Игорь закурил сигару и, закуривая, подошёл к окну, представляя, как смотрит на стройку из окна верхнего этажа. Татьяна погибла, а он поднимался в мир иной. Чтобы иметь хоть какой-то шанс выжить там, наверху, он должен был знать, что происходит.