Пистолета у неё не было. Она выбросила его, когда поняла, что пули негодные. Голдин, должно быть, заменил их в гостиничном номере.
Она на мгновение задумалась о пистолете. Она вспомнила, как он у неё появился.
Она была неосторожна.
Несосредоточенный.
Она потеряла бдительность, поспешила на встречу со Спектором, и это привело к ошибке.
Такова была цена.
Её колготки были завязаны вокруг пулевого ранения. Она смутно помнила, как это было. Скоро потребуется серьёзное вмешательство.
Она встала и почувствовала слабость. Она сразу же ощутила отсутствие пара.
Она так сильно дрожала, что ей пришлось держаться за стену, чтобы удержаться на ногах.
Она посмотрела на свою одежду. Она была чёрной, что должно было скрыть часть грязи. Ноги были совершенно босыми. В платье от Шанель зияла пулевое отверстие. Оно болело почти так же сильно, как и рана.
Над ней находилась лестница, ведущая к люку, и по кольцу света вокруг нее она могла сказать, что лестница ведет на поверхность.
Она поднялась по лестнице. Крышка наверху была заперта, но внутри был предохранительный механизм, позволяющий открыть её изнутри. Она повернула её и толкнула. Дверь была тяжёлой, ей пришлось приложить все усилия, чтобы её открыть, но она всё же открылась. Она пролезла внутрь и оказалась в небольшом хозяйственном сарае. Она посидела на земле несколько секунд, переводя дыхание, затем попыталась открыть дверь. Дверь открылась, и она увидела берега реки Гудзон.
По ту сторону воды она узнала очертания Хобокена и Джерси-Сити.
Сарай находился в небольшом парке на берегу реки, и ей нужно было пересечь Вест-стрит, чтобы вернуться в город. Идти босиком по снегу было больно. Когда она добралась до улицы, утренний поток машин промчался мимо. Она дождалась перерыва и смогла пересечь дорогу.
Затем она выпрямилась, накинула пальто и попыталась остановить такси. Машина остановилась только через несколько минут, и каждая секунда ожидания была для неё ледяной пыткой. Когда она села в машину, её трясло всем телом.
Водитель заметил её страдания. Она посинела от холода. Она была босиком. На её руках и лице были кровь и грязь.
Ей пришлось собрать все силы, чтобы вымолвить хоть слово.
«Не придумывайте никаких идей», — сказала она.
«Леди», — сказал водитель с сильным нью-йоркским акцентом, — «что бы вам ни пришлось пережить, теперь все позади».
«Усильте огонь», — сказала она.
На сиденье рядом с ним лежало пальто, и он бросил его ей обратно.
«Сообщи обо всём в полицию, — сказал водитель. — Не позволяй им ничего сходить с рук».
«Хорошо», — сказала она.
Водитель кивнул. «А куда потом?»
«Пенсильванский вокзал».
Он привез ее на вокзал, и когда они приехали, она сказала ему, что у нее нет денег.
«Достаточно справедливо», — таков был предел его протеста.
Она вышла из машины, побежала вверх по ступенькам вокзала и через главный зал.
Там был шкафчик для хранения вещей, который она заранее подготовила для подобных ситуаций. У неё их было несколько по всему городу, и никто, включая Игоря, о них не знал.
Шелдон Голдин был опытным убийцей. Игорь устроил ей ловушку. Она должна была заметить это, когда он позвонил. Он странно себя вёл по телефону. Она гадала, как он её раскрыл.
И Лэнс. Он тоже её обманул. Она наплевала на осторожность и пошла на встречу, зная, что за ней следят. Она бы никогда так не поступила, если бы знала, что Лэнса там не будет.
И женщина-агент.
Татьяна подумала, выжила ли она. Она видела, как та упала. Она всё сделала правильно. Их погубили холостые пули Татьяны.
У Татьяны не было времени рассказать ей многого. Если она уже мертва, то, по её мнению, это не имеет значения.
Татьяна подошла к своему шкафчику и набрала комбинацию. Внутри был рюкзак. Она схватила его и вернулась в главный зал. На станции были магазины одежды, но ни один из них не работал. Придётся подождать.
Там была аптека, и она купила пару чёрных носков, колготки, туалетные принадлежности, изопропиловый спирт и аптечку. Затем она пошла в туалет, заперлась в одной из кабинок и осмотрела рану. Она начала менять цвет. Она обработала рану спиртом и наложила чистую повязку.
Она вымыла лицо и руки у раковины и поправила макияж.
Неподалёку был отель, где сдавали номера почасово и принимали наличные. Она вышла на улицу и поймала другое такси. Оно высадило её у отеля.
И она заплатила. Она вошла в отель, проходя мимо наркоманов и проституток на ступенях, и, подойдя к парню за стойкой, подчеркнула свой русский акцент.