Прилетев, не побрившись и придумав историю, чтобы попасть вне очереди на прием, я влетел к урологу. У меня был опять трихомоноз… За все удовольствия в жизни надо платить. Но почему?
В январе меня ожидали только суды, безденежье, очередная депрессия и адвокаты. Бывшая Джульетта требовала в своих бумагах, чтобы меня посадили в тюрьму. Так как я не платил ей достаточно (как ей казалось). Естественно, мне казалось совершенно наоборот.
Деньги, господин Саккар, деньги. Слушание было назначено на февраль. Судиться и разводиться — любимое времяпрепровождение американцев. Разводы здесь — национальный вид спорта.
«Февраль. Достать чернил и плакать».
Мне пришлось нанять нового адвоката по бракоразводным процессам (в Америке гораздо проще пожениться, чем развестись), который сразу потребовал задаток в 7 тысяч долларов. («Где деньги, Зин?!») Пришлось занять. По их законам я должен был иметь адвоката в суде, у них забавные законы. «Любимая» все не могла со мной разделиться. Собственность — умножает скорбь.
Я впал в глубокую депрессию: мне было не до писаний, я не мог даже читать. И только эпизодически рыскал по Нью-Йорку и окрестностям в поисках каких-то сделок, бизнеса, чтобы заработать деньги. Вонючие бумажки. А они не зарабатывались…
К марту полегчало, и я начал выкарабкиваться из депрессии. Известная американская компания TWA объявила первые познавательные полеты в Империю с невероятной скидкой: за 300 долларов можно было слетать туда и обратно, с посадкой в Брюсселе. Ох, как я любил эти посадки. Я надеялся, что за эти деньги самолет будет двукрылый, а не с одним крылом.
Невероятно как, растолкав, заткнув, задвинув дела, проблемы, заботы, суету, поназанимав, я попал на этот рейс. Познавательный — в Империю. Чего там познавать… Самолет был двукрылый. И оба крыла были присоединены к самолету. И оба прекрасно работали, я сам проверял клепки на них из иллюминатора. Полет был на редкость приятным, о чем я, не промедляя, высказал свое мнение капитану экипажа. Он предложил мне расписаться в их авиационной книге, сообщив профессию. Я написал: летатель.
В аэропорту меня встречала Тая с букетом роз. Она была на новой, купленной ей папой машине и сразу повезла к себе домой. Она была рада. Она сияла.
— Я вам составила целую программу.
— Чем обязан?
— Вы мой золотой мальчик. Я так счастлива, что вы приле… приехали!
Был предпоследний день марта. Опять я здесь. На серых, безликих и пыльных улицах еще стояла (или: лежала) грязь, смешанная со слякотью. Только у них было такое сочетание — в столице. Здесь были самые грязные улицы в цивилизованном мире. А в машине — красочность, яркость и запах стильных духов, подаренных Тае. В силу своей «недогадливости» я понял: Тая готовилась к этой встрече. Очень тщательно. Она порхала вокруг меня в подъезде, помогая с сумками и пакетами.
— Алешенька, вы голодный, конечно? Я целый день вчера готовила.
Ее родители жили в соседнем подъезде.
— Это как, брали в другой квартире и переносили сюда?
Она улыбнулась:
— Нет, я сама. Но мамуля хочет с вами познакомиться. После моей зимней поездки…
— А папуля?..
— У него премьера. Но я думаю…
— Неужели великий и знаменитый сам…
— Алешуля, как вы долетели? Было очень страшно? Я всегда так волнуюсь, когда вы летите. Зная, как вы любите летать.
— Тая, а можно я приму душ?..
— Конечно, мой мальчик, о чем вы спрашиваете. Хотите, я вас даже выкупаю?
Я согласно наклонил голову. Она забегала с полотенцами, будазаном, зашумела вода.
— Нам только что дали горячую воду, целый месяц не было.
Я стал возвращаться к жизненным реалиям. Наверно, это единственная империя, где месяцами не было горячей воды. Не считая римскую, но там были бани.
Она стояла и ждала, пока я разденусь. Вся наготове, волосы затянуты блестящей лентой наверх. Мне нравилась такая готовность. Вся горела желанием — купать меня. Я разделся до трусиков.
— Вам будет удобно так? — И она посмотрела на мои бедра.
Мы не виделись почти три месяца.
— Я потом сниму, — сказал я и опустился в горячую воду. Она осторожно провела губкой по моей шее, и ее руки стали ласкать мою спину, купая.
— Алешенька, встаньте, я оболью вас из душа, чтобы смыть пену.
Мы оба встали…
— Из пены морской… кто выходил, Тая?
— Галатея…
— Или Афродита?
— Или две вместе! И с ними — «дядька их морской».
Я улыбнулся:
— У вас хорошее чувство юмора.
— Когда вы рядом…
Трусики от купания уже оттопыривались настолько, что их неудобно было не снять. Она коснулась его языком. И, опустившись вдруг на колени, обхватила губами мою возбужденную плоть.