- Тогда я пойду на всё, – зловеще прошипела Анна Фёдоровна, – я не хотела тебя убивать, но, если не будет другого выхода, я пойду на эту меру. Не порть ему жизнь – уйди из неё! Попробуешь объявить себя живой – я убью тебя. Убью!
Последние слова она сказала шёпотом, но он прозвучал в ушах Алисы как набат. Она с ужасом смотрела на сумасшедшую женщину и не знала, что сказать.
- Как же я буду жить? – спросила Алиса, просто, чтобы что-нибудь спросить.
- Ну, как я видела, ты не пропадёшь – дешёвую актрисулю из тебя ничем не вытравишь. Прибьёшься к какой-нибудь труппе, будешь выступать – проживёшь.
- Вы сумасшедшая!
- Я мать! Я безумно люблю сына, возможно, слишком безумно, но я спасу его! Вот карта с деньгами, вот пароль, вот ключ от номера отеля, который я оплатила до конца месяца – почти на три недели. Твои вещи я отправила в отель.
Анна Фёдоровна встала.
- Удачи, девочка, и не суди меня строго. Я потеряла мужа. Но сына я уберегу.
Она вышла, а Алиса заплакала.
Конечно же она не смирилась! Она встала сразу же и попросила телефон. Номер Петра не отвечал. Она оделась в какие-то тряпки и ушла из больницы. Найдя по адресу отель, переоделась, сняла немного денег с карты и поехала в Портофино. Там она разыскала клинику и вошла в коридор. Её вдруг взяли сзади за локоть и вытащили на улицу, затащив в ближайший переулок.
- Я же тебя предупреждала! – Анна Фёдоровна ткнула её пистолетом в бок, – пошли, живо, – и она потащила её в соседний переулок.
На лавочке, с пистолетом, приставленным к её боку, Алиса ещё раз выслушала доводы свекрови и поняла, что та не отступит.
- Где вы взяли оружие?
- Это не важно. Я могу получить всё, что захочу, и избавиться от всего, от чего захочу. Я не позволю тебе вернуться. Я на самом деле тебя убью. Уходи и живи, Алиса.
Алиса поднялась. Анна Фёдоровна взвела курок, наставив на неё пистолет.
- Однажды мы встретимся, он всё узнает и вас не простит! – Взмолилась Алиса.
- Тогда уже простит. Он проживёт достойную его жизнь с достойной его женщиной. Да вы и не увидитесь. Я уже сказала: увидишь его и умрёшь.
Алиса повернулась и покачнулась. Перед глазами всё поплыло. Анна Фёдоровна подхватила её на руки, прислонив к лавочке и спешно вызывая такси…
Очнулась она снова в больнице, где провела ещё два дня. Выйдя оттуда, порылась в интернете в конференц-зоне отеля.
«Трагедия разыгралась на престижном итальянском курорте Портофино – яхта с русскими молодожёнами перевернулась недалеко от берега. Мужчина спасся, его молодая жена, начинающая актриса театра, погибла. Панихиду провели в Генуе, куда убитый горем супруг уехал с матерью после того, как поиски его жены были официально прекращены, и она была объявлена мёртвой…»
- Моя лучшая роль – роль утопленницы! – воскликнула Алиса, ужаснувшись тишине номера, в котором никого не было, и никто ей не ответил…
Она звонила в Москву – там сменили все номера. Она не могла послать запрос по поводу нового городского телефонного номера без документов, а свекровь ей документов не оставила.
Она позвонила отцу. Ей сказали какие-то чужие люди, что мужчина умер в запое, когда узнал о смерти дочери.
И Алиса решилась. Решилась умереть «понарошку» по-настоящему.
Смерть отца она никогда бы и никому не простила, но сейчас, убитая горем и разочарованием, расстроенная таким чудовищным крушением жизни, она ничего не могла поделать. К тому же она увидела в интернете ещё пару статеек – с интервью её мужа. Он отвечал на вопросы, как будто уже мог с кем-то обсуждать своё горе, а журналюги уже обсуждали его новое назначение – на место отца.
Алиса поверить не могла, как легко он сдался, как не стал искать и выяснять. Ему сказали, что она умерла, и он это принял и продолжил жить дальше. Пока она недели обрывала телефоны, тратя валюту на бесполезные звонки, он, по выражению писак, «входил в дела». Даже её шутовская братия проявила больше такта, изобразив горечь утраты. В газетах так и было написано: «Труппа театра им. Е. Вахтангова вновь перенесла горечь утраты – погибла ещё одна молодая талантливая актриса, Алиса Туманова, недавно поставленная в репертуар театра на замену погибшей коллеги. Злосчастный спектакль сняли с сезона…»