Алиса опустилась на песок. «А актрисам математика не нужна, Лисёнок, главное играть от души, а это у тебя получается... Если бы вы не обладали редким даром становиться другим человеком на сцене, вас бы отчислили за слабое знание теории, Туманова… Ну, как я видела, ты не пропадёшь – дешёвую актрисулю из тебя ничем не вытравишь. Прибьёшься к какой-нибудь труппе, будешь выступать – проживёшь… Только не надо драмы, Алиса… Я всюду видел тебя… слышал твой смех, твои дурацкие песенки, которые ты вечно напевала себе под нос…»
Она вспоминала всё, что люди говорили ей о её способностях к лицедейству.
И вдруг неожиданно для себя она встала, и отвесила в сторону города дурашливый поклон. Затем подошла к кромке воды и запела арию из партии Джильды из оперы «Риголетто», которую когда-то выучила в училище. Когда закончила, отвесила ещё один комедийный поклон в сторону города.
- Браво! – услышала она позади себя, – белиссимо! Спасибо за концерт, синьорина Алиса, – сказал Николо Романо, сидя невдалеке от неё на песке в зелёных купальных плавках и задрав кудрявую темноволосую голову к солнцу.
Алиса подняла широкополую шляпу, которую сняла и бросила на песок, и подошла к нему с вытянутой рукой. Он усмехнулся, подтянул к себе брюки и, достав из кармана пару мятых евро, бросил ей в шляпу. Она забрала их в сумочку, надела шляпу и, сделав в его сторону книксен, молча пошла прочь. Николо задумчиво посмотрел ей вслед…
Вечером она попросила синьору Марию научить её печь фокаччо.
- Нет, детка, я не купила муку. Но, если хочешь, я научу тебя делать пасту с соусом песто, – предложила толстушка.
- Хорошо тётя, пусть будет паста-песто.
Мария расхохоталась над тем, как забавно русская называет любимые блюда лигурийцев, и поставила воду для пасты и картошки.
- Этот соус подавали на стол ещё во времена Римской империи, а секрет приготовления песто переняли от нас жители соседнего Прованса, – говорила она.
- Из чего он готовится? – спрашивала Алиса, доставая спагетти.
- Песто Лигурии – это зелёный соус из семян пинии – итальянской сосны, лигурийского оливкового масла первого отжима, соли, чеснока, базилика и овечьего сыра пекорино, который не везде есть в Италии, но который можно найти в любом продуктовом магазинчике нашего региона.
- Это ступка? Ступка? – повторила Алиса по-английски.
- Да, да, смотри. Я кладу семена пинии, у вас это кедровые орехи, соль и чеснок в ступку и толку деревянным пестиком, – синьора Мария начала давить ингредиенты, и по кухне пополз запах хвои, леса и почему-то, как показалось Алисе, моря, – кстати, пестик должен быть изготовлен не из абы-чего, – продолжала просвещать её итальянка, – а из выросшего до состояния дерева базилика, который растет в окрестностях Генуи. Считается, что именно близкий контакт семян пинии с базиликом придает соусу «тот самый вкус», который можно попробовать только у нас. Теперь я долго буду втирать листья свежего базилика – по тридцать штук, до того, пока появится зелёный сок. Дальше я тру пекорино, смешиваю его с этой массой и добавляю оливковое масло. Я ещё немного добавляю сыр пармезан. Тут, конечно, важно чутьё повара, чтобы всего было в меру.
- И как этого добиться? – спросила Алиса.
- В Лигурии родиться и есть песто с детства, чтобы точно знать, каким он должен быть. Но ты научишься. У тебя талант.
- Откуда вы знаете?
- Ну, что-то же должно скрываться под этими всполохами огня на твоей голове. И потом, я вижу такие же всполохи в твоих глазах. Ты вся пропитанная солнцем – не то, что твои соотечественники и другие европейцы – они словно замороженная рыба – уже безжизненные.
- Я теперь тоже такая, – заметила Алиса, – как мёртвая рыба.
- Нет-нет! Ты сберегла свой огонь, ему просто нужно снова разгореться. Тебе нужно почувствовать вкус к жизни, дочка.
- Вкус песто, – улыбнулась Алиса.
На её глаза вдруг навернулись слёзы, но она смахнула их.