Николо звал её в кино и кафе, на пляж и в пиццерию, но она лишь качала головой. Но она стала каждый день ходить на пляж, который давно опустел, так как сезон закончился. Там она пела морю и солнцу, холодному ветру и городу, ставшему её ловушкой, её темницей.
- Словно не живёт. Словно застыла на одном месте и боится сделать шаг, – ворчала Мария, забирая в стирку вещи сына.
- Она застыла мама. Сердце её застыло. Что за мать у её мужа?
- Нормальная мать. Любящая сына.
- Ты бы так поступила с Карлой?
- А как они с тобой поступили?
- Речь не о них, будь они прокляты! Ты бы так поступила с моей любовью?
- Нет, конечно. Мне бы и в голову такое не пришло.
- Вот и не защищай ту, у которой с головой не в порядке. И оставь синьорину в покое. Рано или поздно она очнётся…
Он оказался прав. По мере того, как остывало море и остывал берег курорта, так и согревалось сердце Алисы. Наконец, в первый день зимы – в день своего рождения – она подошла к Николо и обратилась к нему с необычной просьбой. Он внимательно на неё посмотрел. Потом кивнул и взял с неё деньги – десять тысяч.
Через месяц – накануне Нового года он принёс ей её итальянский паспорт. Она взглянула на имя – Маргарита Лигурия. Алиса вздохнула и ушла в комнату.
В новогоднюю ночь она ушла из дома, и сама не заметила, как оказалась на пляже, а оттуда пошла по дорожке, соединяющей Санта-Маргариту и Портофино. Через полтора часа она стояла на площади, где начался её путь к смерти. Люди танцевали и веселились. К ней подошёл красивый мужчина средних лет в дорогом костюме и заговорил на ломаном итальянском.
- Вы турок? – в лоб спросила она, – вам проще говорить на английском.
В следующие два часа они танцевали и целовались.
Под утро она прокралась в свою комнату в доме синьоры Марии и собрала чемодан. На выходе столкнулась с хозяйкой, которая только что проснулась.
- Как хорошо, тётя Мария, а то я плохо пишу по-итальянски.
- Ты уходишь?
- Да. Спасибо вам за всё. Вот деньги, – она протянула Марии конверт, – вы спасли мне жизнь, приютив меня, но я всё ещё мёртвая изнутри. Я не могу ни есть, ни работать. И поэтому приняла одно предложение.
- Какое предложение, дочка?
- Я стану содержанкой богатого турка, тётя Мария.
- Да ты что? – итальянка взмахнула руками, – ты сумасшедшая? Да он тебя зарежет и в море выкинет! Ты же можешь жить с нами.
- Не могу. Я ничего не могу и не хочу делать, а деньги скоро кончатся. Господин Керим глуп и щедр. Я смогу с ним ужиться. Он не знает, кто я, а уже готов бросить мир к моим ногам. Мне это сейчас необходимо. Он ждёт меня на яхте в Портофино, мне пора идти. Передайте привет Николо, он был добр ко мне.
Она подхватила чемодан и вышла из квартиры в утреннюю зарю…
- Кто это был, мама? – Спросил Николо, выходя из комнаты, – Маргарита?
- Да. Представь, что удумала – пойти в содержанки к богатому турку!
Нико проснулся и сжал кулаки.
- Чёртова пута!
- Не ругай её. Она сказала, что он готов мир бросить к её ногам, а ей это нужно. Бедной девочке нужна любовь, чтобы отогреть её застывшее сердце!
- Он её точно не отогреет. Любовь за деньги – не любовь, мама. Вот и Карла мне позвонила – вроде как поздравить с праздником, но я слышал её голос – в нём тоска смертная. Не очень-то она счастлива с сыном прокурора!
- Как жаль нашу Марго.
- Bella in vista, dentro è Trista, – буркнул Николо, – снаружи краса, а в душе печаль. Может она и права. Сравнит всё сама, сама наплачется.
- Только бы он ей не навредил.
- У этой женщины есть огонь в душе. Не навредит. Она сама себя спалить может – вот в чём беда. А так – она за себя постоит. Может, и ко мне вернётся.
- К тебе? Почему к тебе? Зачем к тебе? А? Что это такое, а? Отвечай-ка!
Николо ушёл в свою комнату, а мать ещё долго причитала у его двери, отчитывая его за легкомыслие и несусветную глупость…
Глава 10. Госпожа-Горничная
No man loves his fetters, be they made of gold.
Никто не любит оковы, даже если они сделаны из золота.
Полгода она прожила в Стамбуле в шикарно обставленной двухкомнатной квартире с гостиной и спальней. Господин Керим – богатый бизнесмен, владелец нескольких заводов по производству деталей яхт и лодочных моторов, приехавший тогда в Портофино к другу на Новый год для заключения огромной сделки – действительно оказался человеком глуповатым и медлительным, но щедрым и снисходительным. Он был женат, и приезжал к Маргарите лишь два раза в неделю, а когда ездил в командировки, то она неделями оставалась одна.