- Как ты, Маргарита?
- Легко. Как из тюрьмы вырвалась! Можно я поживу у вас?
- Нет.
- Что это ты такое говоришь, сынок? – воскликнула синьора Мария, выходя из комнаты и обнимая Маргариту, – это пока мой дом, а я рада моей девочке!
- И девочка опять будет сидеть у тебя на шее? – оборвал Николо мать.
- У меня есть деньги, – робко заметила Маргарита.
- К чёрту твои деньги! Даже заикаться о них при мне не смей!
- Не смей мне указывать, что мне делать, чёрт побери!
- Не смей повышать на меня голос, пута!
- Да будь ты проклят, чёртов пиццейоло! – и она подхватила чемодан.
Но он уже хохотал и забрал его у неё из рук.
- Оставь-оставь! Ну же, Марго! Не злись. Я просто хотел удостовериться, что это снова ты, а не та замороженная рыба, что жила здесь когда-то. Успокойся.
- Я убью тебя!
- Лучше поцелуй! Уверен, ты здорово поднаторела в поцелуях за это время.
- Да пошёл ты.
- Ты иди сюда, – тихо сказал он и наконец притянул её к себе и поцеловал, страстно обнимая и прижимая к себе эту волшебную женщину, о которой грезил.
Синьора Мария переводила взгляд с одного на другого во время их ссоры, а теперь тихонько вздохнула, утёрла краешек глаза краешком шали и ушла на кухню.
Через полчаса за крошечным столом было решено, что Маргарита останется с ними, но обязательно устроится в гостиницу к синьоре Марии горничной. Как раз начинался сезон. Синьора Мария пробовала возразить, что это за идея – заставить девушку работать, но сын снова не дал матери ничего решать, решив всё сам.
- Ты не хуже меня понимаешь, Маргарита, что beni di fortuna passano come la luna, – сказал ей Николо, – ты точно не сможешь жить на эти деньги со мной.
- Нажитое без труда впрок не идет, – послушно повторила она за ним, – так же говорила моя бабушка.
- Она была итальянкой? – он приподнял бровь вверх.
- Она была казачкой-сибирячкой, – грустно улыбнулась Маргарита, – кстати, с чего ты решил, что я буду жить с тобой? Я приехала к синьоре Марии.
- Это ты ей сказки и рассказывай. А пока переодевайся и пошли со мной на пляж. Хочу увидеть мою невесту в купальнике.
Маргарита рассмеялась и откинулась на спинку стула.
- Хоть капучино меня угости, нахал самоуверенный.
- Угощу. Конечно угощу, мою милую. Ты моя Карина!
- Красавица? Вот то-то же!
Успокоившись его комплиментом своей неземной красоте, она пошла в душ и в комнату. Ей самой уже не терпелось окунуться в воды голубой бухты и из воды взглянуть на город, похожий на театр…
Маргарита критически осмотрела себя в зеркале. Коричневая юбка, белая блузка, волосы зализаны в пучок. Из украшений только обручальное колечко, тонкой золотинкой обхватившее безымянный палец левой руки.
Николо настоял, на венчании в храме Святой Маргариты. Она спросила священника, можно ли – ведь она православная. Падре Микаэл подумал и решил, что можно – христианка же. И их обвенчали. На церемонии присутствовали синьора Мария и дон Пепе – хозяин кафе-пиццерии под их квартиркой.
Наблюдая за мужем и свидетелями в храме, она подумала: «Крестятся-то задом наперёд, неруси», и улыбнулась.
- Ну, хоть не ревёшь, – шепнул ей муж, обнимая за талию.
- Я больше не буду реветь. Мы с тобой будем жить в радости.
- Обещаю, Карина. Обещаю, что так и будет, красавица моя.
- Можете поцеловать невесту, – сказал священник, и Николо немедленно воспользовался этим разрешением, да так, что святой отец отвернулся, а дон Пепе слегка кашлянул, чтобы призвать молодожёнов к порядку…
Сейчас она рассматривала кольцо как защиту, выходя на смены в гостинице.
Маргарита подхватила пылесос и пошла работать. Сезон был в самом разгаре, и все номера гостиницы, похожей на средневековой замок, были заняты…
Она пела во время работы, убирая номера и коридоры, пела, ходя по магазинчикам на выходных, пела, готовя пасту с соусом песто или с мидиями.
Николо расцветал, когда слышал голос жены, но к осени он стал замечать, что она нет-нет, да и затянет какой-нибудь тягучий, грустный и тоскливый, как осенний туман, романс на русском. В такие дни он старался быть ближе к жене, сам играл ей на гитаре и пел приятным тенором лучшие песни фестивалей Сан-Ремо, варил капучино и готовил пирожные или пёк pandolce genovese – сладкий хлеб с изюмом. Она клала голову ему на плечо, жевала хлеб, запивая его вином, и подпевала ему, постепенно засыпая. Он убирал гитару и относил жену в постель…