- Раз критикуют, значит заметили! – танцевала она по номеру в длинной ночной сорочке с распущенными волосами, прижав утреннюю газету к груди, - заметили, заметили, заметили!
Николо с любовью и нежностью смотрел на жену. «Как ребёнок, ей богу! Как же мало ей нужно, чтобы быть счастливой! Как же этого не поняла та женщина, мать её мужа?! Или это и было плохо – в стремлении к малому, а не к большему? Зато теперь ей целого мира мало! И я подарю ей весь мир! О, карина!»
До конца октября они успели съездить в Неаполь и Палермо. Сицилия встретила их прохладно – и в смысле погоды, и в смысле признания. Они отыграли спектакль всего пару раз, и Маргарита сказала: «Будь прокляты все эти козопасы и мафиози! Я устала от их тупости! Едем в Лигурию!». И они вернулись домой.
Пока они проезжали обратно по всей Италии, Маргарита вновь и вновь перебирала в памяти, как их встречали в разных городах, и уже начинала работать над новым сценарием, прикидывая, что оставить, а что убрать. Оказалось, это трудно, потому что Италия оказалась очень неоднородна – у каждой провинции, у каждого города был свой характер и свой темперамент, так же, как свои достопримечательности. Вся карта Италии показалась ей картой этих самых достопримечательностей, как в детской энциклопедии – в Генуе – дворцы, во Флоренции – храмы, в Риме – Колизей, в Пизе – несчастная падающая башня.
В этот раз они не побывали только в Венеции. Маргарита догадывалась о причинах такого упущения, но молчала, не желая бередить раны сердца Николо.
В Санта-Маргарите Лигуре у Антонио и Терезы вырвался тихий вздох восхищения. Этот город определённо им понравился. В первую ночь они остановились в гостиной тёти Марии, пребывавшей на седьмом небе от счастья, а на второй день нашли себе небольшую квартиру прямо напротив квартиры семьи Романо – в том же переулочке возле центральной площади. На зиму они сняли ещё небольшую комнату на первом этаже на самой площади, где Тереза повесила вывеску: «Ателье-парикмахерская» и поставила туалетный столик и швейную машинку с кабинкой-примерочной. За зиму они набрали свою клиентуру, так же как Николо и Маргарита, которые снова подработали с музыкальными концертными программами на рождественских и новогодних концертах в Пртофино и Санта-Маргарите, в Генуе и Распалло, в Ла-Специи и Сестри-Леванто.
В феврале был готов новый сценарий и весь март они его репетировали, а в апреле снова сорвались на гастроли по стране. Фургончик ломился от декораций и музыкальных инструментов, костюмов и шляпных коробок, коробов с компьютерной техникой и песочными прибамбасами – Маргарита выяснила, что Антонио ещё увлекается рисованием по песку, и купила необходимое оборудование для устройства песочного театра, включив его в сценарий.
Они сели в машину и помахали руками тёте Марии. Их ждала Европа…
Италия поклонилась им за три года, Франция и остальная Европа, включая ещё Турцию, – за семь. Самые крупные театры теперь не чурались предоставлять им свои залы и в летний туристический сезон, и теперь уже и в зимний светский. Их узнавали на улицах после ряда телерепортажей о «Возрождении итальянских театральных трупп», о «шекспировской глубине постановок бродячего театра», о «туманном шлейфе серебряного века русской поэзии на подмостках Парижа».
Маргарита и Тереза дали интервью нескольким модным журналам, как обладательница самого стильного гардероба и как признанный кутюрье головных уборов и аксессуаров. Маргарита рекламировала новые французские духи.
Антонио получил разворот в итальянском «Vogue», на котором красовалась Маргарита с причёской, словно сотканной из золотых и чёрных нитей и сияющих звёзд, и с космическим макияжем настоящей Примы.
Николо получил премию лучшего продюсера театра и эстрады 2008 года.
Первого декабря 2008 года Маргарите исполнилось тридцать четыре года. И в этот день случились ещё два события – ей предложили сниматься в кино, а Тереза и Антонио объявили о том, что ждут ребёнка. Маргарита скрыла лицо под шляпкой.