Они срочно собрали совет своей маленькой труппы. Гримёр со стилистом временно сходили с дистанции и оставались в Санта-Маргарите, а Николо с женой отправлялись в США на съёмки. Тётя Мария следила за домом, как всегда.
За прошедшие десять лет Маргарита ни разу не подумала о том, что им с Николо нужен отдельный дом. Она вообще не тосковала по дому. Её устраивали гостиницы и мотели, и даже палатка в поле. В США они сняли маленькую квартирку на время съёмок и арендовали машину. Между съёмками Николо возил её по Лос-Анжелесу и однажды завёз в маленькую православную церквушку. Там Маргариту словно прорвало. Она крестилась и плакала, ставила свечки и плакала, исповедовалась и плакала. Она плакала весь день и весь вечер дома, и Николо сердце себе сжёг, утешая её и не в силах утешить. В ночь у неё поднялась температура и начался бред. Николо слушал и сам начал плакать – его любимая жена ужасно истосковалась по родине. К утру Николо принял решение везти её в Москву и даже прикинул, как это сделать и под каким соусом преподнести этот подарок жене. Но больше всего его волновал вопрос, как раздобыть в России оружие, потому что провезти его в самолёте не было никакой возможности…
Глава 14. Катарсис
It is better to wear out, than to rust out.
Лучше износиться, чем заржаветь.
В августе 2009 родилась дочь Терезы и Антонио, названная Мария Тереза. Темноволосая кареглазая смуглая малышка была очаровательна как ангелочек. Николо стал крёстным отцом. Маргарита только улыбалась и говорила, что она будет её крёстной феей, но не матерью – веру она так и не сменила.
А в августе 2010 их пригласили на гастроли в Россию.
- Я не поеду, Николо! Я не могу. А если меня кто-то узнает? Да я и старая совсем – тридцать шесть уже! И какие гастроли – я устала, я ухожу со сцены.
Николо молча вытащил из-за шкафа свёрнутую в трубку афишу, приготовленную для Московских театральных тумб, и раскинул её прямо на полу.
Её портрет во весь рост в чёрном с серебряным кружевом платье с чернобуркой на плече и сеткой-вуалью на совершенном лице. Волосы спрятаны под чёрным париком с чёрным пером страуса, алые губы чуть приоткрыты.
«Театр им. Е. Вахтангова представляет Маргариту Лигурию (Премия Оскара за лучшую женскую роль второго плана в 2009 г.) в авторском моно-спектакле «Путь женщины», признанном лучшим в Италии, Франции, Германии».
- Ох, Николо! – растроганно воскликнула она, увидев название театра.
- Хватит охать. Устала она! Лучше пройти путь от рубашки до тряпки, чем сгнить на вешалке. «Я ста-ара-ая», – передразнил он её, – и что теперь? Хочешь отъесть себе лошадиный зад на лепёшках моей матери? Собирай чемодан, карина!
Маргарита улыбнулась и обняла его. Николо прижал её к себе и поцеловал в пробор. Она спрятала лицо у него на груди.
Рубашка была сильно расстёгнута, и она непроизвольно начала тереться о его грудь щекой и поцеловала его в шею.
Он вздрогнул и глубоко вздохнул. Взяв её лицо в ладони, смачно поцеловал в губы. Оторваться уже не смог – она ответила на поцелуй, словно растворившись в нём, словно вмешавшись в него как сливки в кофе.
Николо вспыхнул и, подхватив её за подмышки, приподнял и подтащил к шкафу, прижав её к нему спиной и расстёгивая на ней блузку и лаская грудь.
- Не такая ты и старая, мичина, – буркнул он, когда они очнулись в постели…
Годовалая Мария Тереза крепко спала на руках у матери – намаялась в самолёте и в аэропорту, пока они возились с багажом, зато её мать, которую они теперь дружно дразнили Мать Тереза, с любопытством вертела головой от одного окна машины к другому, пока Николо мастерски вёл машину по московским пробкам, протянувшимся через город как стальные реки в обрамлении берегов – усыпанных жёлтой октябрьской листвой тротуаров.
- А эти русские молодцы, всё сделали, как обещали – никаких журналюг в аэропорту, зато арендованная машина с фургоном ждала нас на платной стоянке, уже оплаченная и заправленная, и с детским сиденьем, – заметил Николо.
- Не обольщайся. За их национальным гостеприимством таится радость от предстоящей выгоды – они здорово на нас заработают, – ответила Маргарита.
- Госпожа Лигурия права, Николо. Русские не так просты, как кажется. О! ты только посмотри на это пальто! Это же замша с воротником из рыси! – воскликнул Тони, – но это же запрещено! Или нет?