Брат протянул ей газету. Она быстро пробежала глазами, которые расширились от изумления.
- Так это она? Алиса?
- Не смейте произносить её имени в моём доме – в доме, который она разрушила, – прошипела Анна Фёдоровна.
- Кстати об имени, – не обращая внимания на мать спросила Полина, – почему Маргарита Лигурия? Её муж ведь Романо?
- Лигурия – это одна из территорий Италии. Мы там отдыхали в свадебном путешествии. В том самом, из которого я вернулся без жены, благодаря матери.
- Ты хоть бы раз поблагодарил.
- Не кощунствуй, мама. Ты сама всё вчера видела – весь её путь. Бездомная, потерявшая ребёнка, любовница какого-то турка, горничная, жена чёртового пиццейоло, певичка, актриса, домохозяйка. И всё время одна, на краю пропасти!
- Да не одна, как видно! У неё мужиков – что рыбы в море. Ещё больше, чем у тебя этих дешёвых актрисуль, от обилия которых сбежали две твои жены, не вынеся такого унижения. Когда ты только прекратишь таскаться за кулисы?
- Прекрати, мама, – поморщился Пётр, – ты опускаешься до уровня торговки рыбой, когда разговариваешь в подобном тоне.
Они все переглянулись и замолчали. Все взгляды сошлись снова на газете…
Кое-как отработав день, он упал дома на диван в кабинете, устало прикрыв глаза. Перед его мысленным взором тут же предстала первая жена – такая, как на своей последней фотографии, – счастливая, юная, улыбающаяся, медноволосая.
Точно такая же, как в этом проклятущем спектакле, разбередившем старые раны и пробившем в сердце новые. Она была моложе него всего на пять лет, но на сцене и на фото в газете выглядела моложе на целую жизнь – она словно совсем не постарела, сохранив стройность и гибкость, и всё так же замечательно улыбаясь.
Пётр застонал. Её улыбка. Её волосы. Её счастливый смех. Не это ли он искал все эти годы среди актрис, балерин и моделей – своих многочисленных любовниц? Не её ли видел в каждой рыжеволосой женщине?
После их «посмертного» телефонного разговора, о котором он сообщил матери в довольно истерической манере, Анна Фёдоровна сделала всё, чтобы он развёлся – тихо и незаметно. Так что помимо лживого свидетельства о смерти первой жены, у него было и настоящее свидетельство о расторжении брака.
Он берёг себя для работы, мать берегла его для достойного брака, а в итоге он не сберёг в жизни самого главного – своей любви. Он разменял неразменную монету единственной любви на десятки никчёмных случайных связей, испортив себе жизнь и репутацию, о которой так пелась мама.
Он снова застонал. Сколько же грязи было в его жизни с тех пор, как перевернулась та крошечная яхточка в бухте Портофино. Пётр заплакал. Слёзы обжигали душу, не принося облегчения, но они смывали всю накопившуюся в его душе грязь, открывая не замутнённую ничем истину. Что бы то ни было, что бы он не пережил и как бы не поступил, он всегда любил только одну женщину. Но подобно героине спектакля он вдруг задался вопросом – какую именно? Алису Туманову? Маргариту Лигурию? Начинающую актрису, влюблённую в него до беспамятства, или настоящую театральную приму, какой она стала вдали от него?
Он стонал и плакал, скрючившись на диванчике в кабинете, и звал одну женщину двумя именами, а его мать за дверью корчилась от боли за сына и от мук совести, зажимая себе рот морщинистой высохшей рукой. И лишь Полина, давно отказавшаяся от любых мыслительных усилий, крепко спала под воздействием спиртного в бывшей детской, где была когда-то так счастлива и где строила так много радужных планов на жизнь, ни один из которых не сбылся…
ЧАСТЬ III. АЛИСА НА ТРОНЕ. Глава 15. Премьеры
Не that endures, is not overcome.
Того, кто вынослив, победить трудно.
Глава 15. Премьеры
One must draw back in order to leap better.
Чтобы лучше прыгнуть, надо отступить назад.
Изначально речь шла о трёх спектаклях. В итоге за два месяца они отыграли девять. И им предложили остаться до конца сезона. Николо также получил приглашения от двух московских и трёх питерских театров. Он понимал, какой опасности подвергает их брак, но он никак не мог дождаться от Маргариты взрыва, какого-то окончательного решения. И решил ещё на какое-то время позволить ей и её прошлому испытывать его терпение.