Вспомнив её первого мужа, Николо сжал кулаки. Тот приходил на каждый спектакль, пялился на Маргариту в бинокль из дорогой ложи, присылал пудовые букеты голландских роз и драгоценности, в наглую притаскивался за кулисы.
Надо отдать должное Маргарите – она не принимала его в гримёрке, говорила только по-итальянски, не отзывалась на имя Алиса и отсылала украшения. Но розы уже некуда было ставить – они заполонили всё пространство вокруг неё. Николо задыхался от этого запаха…
В декабре они уехали в Питер. Перед отъездом Маргарита ещё раз прошлась за кулисами Вахтангова.
«- Лисёнок, подай мне тот провод!
- Какой провод, папа, сейчас мой выход!
- Да какой там ещё выход! Тоже мне, прима! Да без этого провода никто и не увидит твоего выхода! Ну, давай!..»
«Туманова, вот вы где! Выходите! Поздравляю – вы утверждены на роль принцессы Турандот на этот сезон. Удачи, коллега! Покорите зал!..»
«Алиса! Наконец-то! Я ночь не спал – скучал по тебе, родная моя!..»
Лучшие моменты её прошлой жизни прошли за этими кулисами.
- Алиса? Я так рад, что застал тебя одну! – воскликнул Пётр, неуклюже перешагивая через провода и подходя к ней за кулисами сцены.
- Простите, синьор, но я не понимаю! – ответила она Петру по-итальянски и пошла к выходу, нацепив налицо непроницаемую маску высокомерной примы.
- Алиса!
Она ушла, а он грустно смотрел на дверь, через которую она вышла…
В декабре они дали три спектакля в Питере и один в Петергофе, в летнем дворце императоров. Новый год встретили тихо-мирно в гостинице вчетвером. Марио спал, а взрослая часть труппы подняла один тост и за его здоровье и процветание. В ресторан они не пошли, разойдясь по номерам и встретив волшебную ночь в объятиях супругов.
Январь и февраль они мотались между Питером и Москвой, давая спектакли и концерты. Пётр мотался вслед за ними, специально приезжая на выступления. Накануне Восьмого Марта Пётр снова пришёл за кулисы театра Вахтангова, куда они только что вернулись, чтобы отыграть ещё один «Путь женщины», с букетом.
- Алиса, дорогая…
- Месье Пьер! Я уже говорила вам на всех известных мне языках, что меня зовут Маргарита Лигурия. И я так же просила вас не беспокоить меня на моём рабочем месте, ни до спектакля, ни после.
- Я просто хотел поздравить тебя с праздником.
- С праздником?
- Да. С Восьмым марта – международным женским днём.
- О! простите. Ну, если с международным. Давайте ваш букет. Очень мило. Спасибо большое.
Она встала и лично поставила букет в одну из приготовленных для этого в её номере банок. Он подошёл к ней сзади и легко положил руки ей на плечи.
- Алиса.
- Я же говорила вам, – она резко развернулась к нему, и её лицо – такое красивое, с огромными серыми глазами, похожими на утренний туман, с тонкими ломкими локонами на висках, с пухлыми розовыми губами, вдруг оказалось прямо перед его глазами. И он не устоял – приник к её рту в выстраданном поцелуе.
- Браво! Белиссимо, мичина, – только и рыкнул Николо, войдя и тут же выйдя из её гримёрной. Стук двери об косяк заглушил звук пощёчины…
В гостиничном номере в тот вечер разыгрывалась драма, достойная сцены.
- Николо, ну, перестань! Это не имеет ко мне никакого отношения! Он сам пришёл, и я его сразу выставила.
- Как я мог убедиться собственными глазами – не сразу, – отрезал её муж, застёгивая чемодан.
- Николо, прекрати! Я влепила ему пощёчину и выставила вон! Ну, куда ты тащишь этот чемодан! Что за детский сад?
- Детский сад. Детский сад. Это с ним у вас был детский сад. Может и ещё будет. А мне надоел этот мерзкий город. Машины, снег, столпотворение. Я хочу домой. Твои апартаменты оплачены до конца сезона. Расписание спектаклей у Тони, он тебе и подыграет, у вас же есть запасные варианты и без меня. Пока.
Он чмокнул жену в нос и покатил чемодан к выходу.
- Николо, стой! Если ты сейчас уйдёшь – то уйдёшь навсегда! Совсем! К чёртовой матери! – крикнула Маргарита.