- Надеюсь, не к чёртовой, а к своей, мичина.
- Но зачем ты уходишь? – жалобно спросила она.
- Nella guerra d'amor chi fugge vince. В любовной войне побеждает тот, кто уходит. Я точно не из тех, кто остаётся там, где ему нет места, кара. Прощай.
Николо вышел за дверь. Тони и Тереза, расширенными от ужаса глазами наблюдавшие за ссорой и прощанием, повернулись в ней.
- Как ты там костерила Тони, при нашей первой встрече, Тереза? «Идиота кусок»? Вот точно! – и она устало опустилась на кровать…
Такая же драма разыгралась в доме Короля Этикета.
- Сын, что это? Ты куда-то уходишь?
- Я ухожу из дома, мама. – Петруша складывал в чемодан рубашки.
- Как, почему?!
- Потому что Алиса не сможет жить с тобой под одной крышей, а так у меня будет шанс. Особенно теперь, когда этот ревнивый идиот уехал.
- Так вот оно что! Ну, идиот в этой ситуации – это ты. Это с тобой она не только под одной крышей жить не будет – за один столик в ресторане не сядет.
- Отличная идея, мама. Приглашу её в ресторан, – спокойно заметил Пётр.
- Лучше в пиццерию, братик. Горячий сыр, белое вино и розочка в вазочке.
- И тебе доброго вечера Полина. С выходом.
- С каким выходом?
- Не с каким, а из чего – из очередного «романтического недоразумения», перешедшего в затяжной запой. Поздравляю.
- Я-то из своих запоев выхожу. А вот как ты из этой истории собираешься выкарабкиваться? Она никогда тебя снова не примет, мама права, и ты идиот, если надеешься. Женщины не прощают предательства, особенно такие, как она.
- Какие? – заинтересовался он, бросив на минуту чемодан.
- Которые как кошки – у которых девять жизней, но всего одна любовь. У неё была одна любовь – и она всю её потратила на тебя. И потом она прибивалась не к людям, а как кошка – к дому, по-прежнему бродя сама по себе своими путями, позволяя им идти с ней рядом или идти своей дорогой. Она мягкая и пушистая, с вечной улыбкой, но она пустая внутри. Когда так часто умираешь и рождаешься заново, сердце изнашивается! Из него вытекает всё пустое и фантомное, остаётся только жизненно важное. Одумайся, брат и остановись. Забудь и отпусти. Успокойся. Оставайся со своими вечными девками или женись снова, но не на ней.
- Какое красноречие, – буркнул Пётр, – но это мы ещё посмотрим. Не уехала же с этим итальяшкой. Значит у меня есть шанс.
- Дурак! – плюнула Анна Фёдоровна, впервые в жизни допустив моветон…
Маргарита ходила по комнате, напряжённо думая. Вопрос был: «Что дальше? Вот он – весь мир. Вот он – родной дом. Что дальше? Куда я пойду?»
Она думала и думала, и понимала теперь, почему Николо так долго не уезжал и почему наконец уехал. Она покорила мир, прошла с Оскаром по красной дорожке, покорила две русские столицы. И всё это не вернуло ей отца, родину, способность к материнству и утраченную любовь. И зачем тогда ей весь мир? И к чему и кому мстить, если ничего не исправишь и ничего не вернёшь?
Она знала, что решает сейчас свою судьбу и вдруг решила. В принципе, решила давным-давно, отрепетировав это решение на сотни раз, не заметив этого. Сейчас ей нужно было просто совершить прыжок в счастье.
«Как же мне не хватает его улыбки и его насмешливого «мичина, карина»!»
Она уже готова была к прыжку, но сначала ей нужно было закрыть все страницы прошлого, отступить назад, чтобы двигаться дальше…
Глава 16. Живительная сила искусства
Words pay no debts.
Словами долгов не заплатишь.
В итальянском ресторане в центре старой Москвы было уютно и тихо. И именно так, как описывала Полина – горячий тягучий сыр на пицце, белое вино и розочка в вазочке. Впрочем, рядом лежал ещё огромный букет, который приволок для неё Пётр. Она наслаждалась едой и вином, а он только грустно смотрел на то как она ест – быстро и красиво и вполне себе с аппетитом. Он есть не мог.
- Вкусно?
- Угу. Проголодалась – жуть, – она говорила в набитым ртом.
- Бедная моя! Намаялась на репетициях?
- Угу.
Они помолчали.
- Ещё?
- Нет, всё. Кофе.