Маргарита готовилась к концертной программе. Тереза поправляла на ней шикарную шляпу, в которой она выходила на первый номер, а Тони наносил последние штрихи блеска на губы.
- Довольно. Так мы никогда не закончим. Я готова, – и она встала.
- Нет! – хором крикнули гримёр и костюмер, – это нам решать, мадам, готовы вы или нет, – заметила Тереза.
Наконец, она прошла на сцену. И супруги Марино вздохнули – у них было десять минут передохнуть до её первого переодевания. В этот момент в гримёрную вошла пожилая элегантная дама.
- Где она? – коротко спросила она у них.
- Что вам угодно, синьора? – вежливо спросил Тони, немного выучивший русский к спектаклю и понимавший отдельные слова.
- Где эта девка? Маргарита Лигурия, где она?
- Синьора Маргарита на сцене, а вы не можете тут находиться.
- Пошли вон. Я подожду её здесь.
Оба Марино хотели возразить, но в гримёрную зашёл Николо и кивнул им.
Тереза и Тони, изумлённо оглядываясь на продюсера труппы и странную гостью, вышли в коридор.
Николо закрыл за ними дверь и обернулся к Анне Фёдоровне. «А я надеялся, что до этого не дойдёт! Хорошо, что остался!»
- Могу я попросить вас отдать мне оружие, синьора? Так будет лучше.
- У меня нет никакого оружия!
- Ложь. Давайте, доставайте. Только медленно, а то я дёрну курок своего пистолета. Кладите на туалетный столик, – командовал Николо, держа её на мушке.
Анна Фёдоровна отдала оружие и присела на стул, выпрямив спину.
- Эта дрянь опять разбила его сердце и испортила ему жизнь. Как тринадцать лет назад. Я уберегла сына тогда, но не смогла ничего сделать сейчас. Так хоть отомстить! – и она жадно взглянула на пистолет.
Николо убрал её оружие с глаз долой и тоже присел.
- А по большому счёту, синьора, что плохого она вам сделала, что вы так её ненавидите? – спросил он пожилую даму.
- Провинциальная, необразованная, слабая во всех отношениях, без связей и без будущего! Для нашей семьи это неравный брак, шаг назад! Я была из такой среды и чуть не погубила карьеру мужа, но я хотя бы дала ему сына и дочь, а что она сделала? Измотала его тогда своими сентиментальными глупостями, а теперь вообще испортила карьеру. Мы останемся без средств! Мы все жили на доход сына. Мы и так много потеряли со смертью моего мужа, а теперь и по миру пойдём.
- Вы все имеете образование и можете работать.
- Работать? Кем? Билетёршей в театре, учительницей в школе и метрдотелем? Кем мы с моими детьми можем работать?
- Маргарита работала горничной, пела на улицах и в гостиницах, вела дом, развозила со мной пиццу. Теперь она звезда мирового масштаба, особенно после съёмок в США и премьер постановок в театрах Европы. Нужно только начать.
- Вы ставите её мне в пример? Её! Мне?
- Почему бы и нет?
- Увозите её отсюда, – глухо сказала Анна Фёдоровна, – я всё равно убью её.
- Если хоть волос упадёт с её головы, потеря карьеры покажется вам раем. Я не с Сицилии, конечно, но вам не поздоровится. И вашему драгоценному сыну – в первую очередь. Я вас всех уничтожу, и при этом не буду болтать и предупреждать. А теперь уходите отсюда. Моя карина придёт переодеваться.
Анна Фёдоровна вышла.
Маргарита должна была переодеться за три минуты – пока Тереза отбивала фламенко под щёлканье кастаньет. Она торопилась и не заметила, что дверца шкафа приоткрыта. Зато Николо смог полюбоваться женой. Когда она побежала по коридору снова на сцену, он тяжело вздохнул. Как же он соскучился по ней!
В ложе человек в дорогом костюме задумался о превратностях судьбы, глядя на зажигательный танец. Но он пришёл посмотреть на другую актрису. На начало он опоздал и теперь просто ждал, смотря сквозь танцовщицу.
И вот на сцене появилась та, ради кого он переругался с охраной и приехал.
«Великолепная женщина! Красивая, талантливая, таинственная! Её легко представить как на троне, так и бредущую босиком вдоль берега пляжа. Было же от чего второму королю этикета потерять голову. Вопрос только в том, от чего теряет голову сама госпожа Лигурия? Впрочем, у меня будет время узнать об этом. Сегодня она ужинает со мной. Не забыть бы ей сказать об этом…»