Николо снял им виллу с видом на море, и она бродила по дому и на террасе в белом сарафане или длинной юбке с цветочным орнаментом, дыша свежим бризом. Малыш играл в камушки, многократно их пересчитывая и радуясь сокровищу. Сам он читал газеты и просматривал сметы прошлых постановок, прикидывая, на чём можно будет сэкономить в будущем. В том, что им придётся снова колесить по стране, он нисколько не сомневался – раньше она никогда не уставала, а раз устала, значит, заскучала. И Николо баловал жену, покупая ей мороженое, катая на яхтах, запуская с ней воздушных змеев с террасы, потихоньку прикидывая, на кого сможет оставлять пиццерию в своё – их – отсутствие.
Как-то на пляже они с сыном собрали множество ракушек и камушков. Николо отобрал из этой кучи «куриных божков» – камешки с дырочками, а в ракушках сам проделал несколько дырочек острым шилом. Потом они с сыном нанизали всю эту красоту на тонкую бечёвку, которой была перевязана коробка с пирожными. Сын хохотал, протягивая верёвочку через ракушки и камушки. Наконец, они добавили несколько макаронин по бокам и завязали узел. Кареглазый кудрявый Сержио подошёл к ней на крепких ножках в шортиках и лёгкой матроске, и в белой шапочке с помпоном и надел ей эту тяжеловесную красоту на шею.
Она подхватила его и прижала.
- Спасибо родной, мой! Это лучшее колье в моей жизни, – со слезами на глазах прошептала она, глянув в сторону Николо, – самое лучшее.
- Всё для моей королевы, карина, всё для моей красавицы! – ответил он.
Он сам вдруг расчувствовался, глядя на жену с сыном.
- А прикинь, я в этом выйду на сцену на следующем великосветском концерте на одной из вилл в Портофино? – лукаво спросила она.
Они переглянулись и захохотали.
- И всё равно будешь самой величественной, моя королева! – шепнул он, целуя её в шею, - и никто не будет смеяться – только преклоняться перед тобой…
Глава 21. Генеральная репетиция
Practice makes perfect.
Практика ведёт к совершенству.
На второй неделе отдыха Сержио немного обгорел, и остался вечером дома с Николо, в которого вцепился намертво. Но Маргарита хотела в кафе и на прогулку. И муж её отпустил.
- Сходи, карина. Возьми машину – сама прокатишься.
И она ушла. Гуляя по вечерним улицам, она как когда-то в детстве вглядывалась в лица людей, следя за тем, как меняются выражения их лиц и мимика, подглядывая различные мизансцены за столиками кафе и на автостоянках.
- Мадам, позвольте угостить вас мороженым. – услышала она сбоку и оглянулась.
Мужчина средних лет в дорогой рубашке и брюках с бронзовым загаром на светлой коже, русоволосый и улыбчивый приглашал её за столик уличного кафе.
- Позволю, если вы не позволите себе ничего лишнего, синьор.
- Ни в коем случае. Шоколадное, клубничное, вишнёвое?
- Фисташковое.
Он сделал заказ, и они некоторое время молчали, наслаждаясь прохладой вечера и прохладным десертом.
- Вы местная?
- Нет, так же, как и вы. Я на отдыхе с семьёй.
- И где же ваша семья?
- Сын обгорел и остался с мужем дома. А меня они отпустили погулять.
- Весьма опрометчиво, – тихо заметил он по-русски, и она метнула на него изумлённый взгляд, – Это правильно – женщины должны отдыхать, особенно в таком благословенном месте, – сказал он уже по-итальянски.
- Если вам будет проще, можете перейти на родной язык, - предложила она.