- Это что за разговоры? Ты спятил?! – воскликнула она уже раздражённо.
- Это предупреждение, мичина, пока я ещё могу говорить спокойно. Идём.
Николо расплатился и увёз жену на виллу.
Спать она легла с сыном, а он вообще не пошёл в спальню, а прихватил газеты и устроился с ними в гостиной на первом этаже.
Читать он не стал, бросив их рядом, и уставился в тёмное окно…
На следующий день Дмитрий подошёл к ним на пляже с сестрой – очаровательной молодой женщиной. У неё была программка со спектакля в России, и она попросила у звезды автограф. Маргарита написала пару добрых слов по-итальянски и расписалась.
- Но брат сказал мне, что вы русская! – воскликнула Ирина.
- Он болтливее торговцев сладостями. Об этом факте моей биографии мало кто знает. Официально я итальянка. Пусть так и останется, – ответила Маргарита.
Николо бык-быком исподлобья смотрел на русского с его сестрой.
Всю оставшуюся неделю Дмитрий с сестрёнкой крутились возле них. Они появлялись возле них на пляже и в кафе, в сувенирных лавках и на базарчиках, в ресторанах и в кино, на набережной и в храмах. И как ни странно, Маргарита не гнала их и не ставила русского самозванца на место, а, напротив, благосклонно принимала его комплименты, сувениры, и все знаки внимания – букеты цветов, мороженое, приглашения на танец, игрушки для сына.
Николо плюнул, отошёл на несколько дней в сторону и наблюдал за развитием событий как посторонний.
Русский был хорош. Статный, красивый, воспитанный, щедрый. Он ухаживал умело и с шиком. Маргарита купалась в его внимании, вела разговоры о театре и кино, о тонкостях русской и европейской классической литературы, о перспективах развития мировой культуры. И наконец влюбилась. Легко и без оглядки – как девочка, как шестнадцать лет назад.
Она собиралась сказать об этом Николо после второго их поцелуя с Дмитрием. Этот поцелуй им обоим сказал больше всяких слов о том, как стремительно развивались их отношения и что они стали чувствовать друг к другу.
Приехав поздно вечером на виллу, откуда Николо с сыном уже три дня в город не выезжал, она увидела, как он застёгивает её дорожную сумку.
- Николо? Что ты делаешь?
- То, что давно пора было сделать. А вот что ты творишь всю неделю? Ты на время смотрела? Полночь уже, а ты только являешься домой, и хорошо ещё, не на рассвете! Ты когда сына в последний раз видела не спящим?
- Николо…
- Ложись спать. Выезжаем рано утром!
- Нет.
- Да.
- Нам нужно поговорить, Николо.
- Отлично, тогда слушай. Если ты думала, что я отдам тебя этому заносчивому хлыщу, ты ошибалась. Если ты думала, что я останусь в нашей пиццерии и продолжу жить своей жизнью, дав тебе право на другую жизнь, ты ошибалась. Если ты думала, что моя любовь к тебе и вся наша с тобой совместная жизнь – это словно репетиция вот к этому большому и светлому чувству, что на тебя вдруг накатило, то ты, будь ты трижды проклята, ошибалась! Ты моя жена и останешься со мной, или я утоплю тебя в заливе Лигурии, откуда ты для меня выплыла, чёрт побери всё на свете!
Он шмякнул вторую сумку на пол и грозно и гневно посмотрел на неё диким тёмным взглядом, полным злости и обиды.
- Николо!
- Заткнись, мичина! Заткнись и иди к сыну.
- Заметь – к твоему сыну! – гневно и с давней обидой прошипела она.
- Догадалась? – чуть сбавив тон, виновато спросил он.
- В отличие от меня ни ты, ни твоя мать ни черта играть не умеете, дилетанты! Я в первую же неделю поняла, что это твой ребёнок. Поняла и приняла, проглотив это унижение – ребёнка как подачку от тебя!
- Как подачку? – Николо встряхнул её, схватив за плечи, – как подачку? Да ты знаешь, чего мне стоила эта подачка? Как ещё только я нашёл подходящую глупую девчонку, которая родила мне его и отказалась от него? Я сделал это для тебя. Чтобы ты наконец почувствовала себя матерью, полноценной женщиной.
- Полноценной? Так ты считал меня инвалидом?
- Чёрт побери, мичина! Это ты себя такой считала! А я снял как мог с тебя это проклятие!
- Не нужно было!
- Нужно! Я люблю тебя и на всё ради тебя готов! Откуда вообще взялся этот русский? Что ты о нём знаешь, что так влюбилась? Чем я теперь виноват? Чем?