- Я – Маргарита Лигурия, жена Николо Романо. Я могу быть актрисой или домохозяйкой – как ты пожелаешь.
- Я слышал о таком, конечно, об этом и старик Джузеппе говорил. Accade più in un'ora che in cent'anni. Порой за час случается больше, чем за сотню лет. Что же случилось за тот час, на который ты опоздала в нашу с Сержио жизнь? И почему ты так быстро вернулась?
- Strada buona non fu mai lunga. Правильный путь никогда не долог, Николо.
- А ты уверена, что я – твой правильный путь, карина?
- Да. Всё оказалось, как ты и говорил. Он готов был мне поклоняться в выходные и праздники, но совершенно не был готов принять меня в свою будничную жизнь ранним утром. Он просто не знал, что со мной делать.
- Идиот! – не удержался от замечания Николо.
- Сам идиот! Как ты мог меня бросить?
- Я тебя? – изумился Николо.
- Ну, не я же! – Отрезала Маргарита.
- Это же ты сбежала ночью из дома и ушла к любовнику! – он встал.
- Мы не были любовниками! А ты мог бы крепче меня держать.
- Косу на кулак намотать? Как у вас там принято, в русских берлогах?
- Мог и намотать! А ты отпустил. Знал всё наперёд и отпустил. А ещё уверял, что ты меня любишь. Что же это за любовь такая?! Что это за…
Она оказалась в его объятиях, и его язык оказался у неё во рту, яростно лаская его, как его руки яростно ласкали её грудь, плечи, бёдра. Он начал ласкать её среди столиков, но вдруг отпустил и даже оттолкнул.
- Только не здесь, мичина! Я не оскверню место, где мы едим наш хлеб и зарабатываем на наш хлеб.
- Но я хочу тебя, – прошептала она.
- И я хочу тебя, карина. Идём! – и он повёл её к выходу из пиццерии.
- Куда ты меня тащишь?! – воскликнула она, сообразив, что он не повёл её домой, а потащил по тёмному переулку к площади и ещё дальше.
- Nel pollaio non c'è pace se canta la gallina e il gallo tace. Hет мира в курятнике, где петух молчит, а курица кричит. Молчи, карина моя. Отныне я буду говорить, а ты – делать то, что я говорю – запомни это.
Николо в ту ночь привёл её на пляж Санта-Маргариты и любил на песке, под шум волн прибоя и под светом звёзд и луны. Она отдавалась ему, благословляя судьбу за его великодушие и страсть к ней, благодаря которым он снова принял её.
Она слукавила тогда перед Николо, но для себя сделала выводы на всю оставшуюся жизнь. Дмитрий растерялся тогда в отеле, но быстро очнулся и принял её по-королевски. Он не позволил себе ничего лишнего. Устроил её в номере и начал, держа её за руку и глядя в глаза, разглагольствовать о том, как они теперь будут жить. И тут она поняла, как промахнулась мимо самой большой удачи своей жизни. Он не поклонялся ей, как Николо, – он поклонялся её славе.
Дмитрий нарисовал Маргарите её будущее на сто лет вперёд. Николо никогда так не поступал – хотя бы потому, что он действительно подстраивался под её планы, желания и даже минутные капризы – как с этим чёртовым отпуском!
От ярости на саму себя она даже думать начала по-итальянски, поминутно поминая дьявола. Самой её светлой мыслью было: meglio essere testa di alice che coda di tonno. Лучше быть головой анчоуса, чем хвостом тунца. Дмитрий собирался задвинуть её в храмовую нишу, тогда как Николо сделал её парусом на судне. Она выждала момент, когда Дмитрий вышел, и сбежала обратно к мужу…
Эпилог
Прошёл ещё год и всё стало на круги своя...
Ребята отрабатывали свой номер на сцене, а Маргарита переодевалась в гримёрке. К примадонне вошёл продюсер с бумагами, но замер, застав её полураздетой. В одно мгновение они оказались в объятиях друг друга...
Николо наконец отпустил её, но тут же снова прижал и поцеловал.
- Я слизал весь твой макияж. Тони меня убьёт! - весело заметил Нико.
- Я не позволю. Я буду защищать тебя! - отозвалась Маргарита.
Они снова поцеловались. В дверь постучали. Вошла Тереза.
- Твой выход, Маргарита! О боже! Вы что – целовались? О, нет! Твоё лицо!
- Тс-с! Молчи! Сделать уже ничего нельзя. Не поднимай шум. Я иду.
Она распрямила плечи и вскинула голову в короне. На лице уже появилось спокойное замершее выражение королевского достоинства.
Вошедшая за матерью маленькая Мария Тереза смотрела на неё с восхищением и почти благоговением. Тереза и Николо переглянулись. Маргарита вышла. Малышка забралась на её стул и уставилась в зеркало, скорчив рожицу. Они спрятали улыбки.