— Коровка яловая, молоко сметанное, — говорит пани Текля про свою любимицу.
Молодая на хуторе коровка, не телилась ещё. Молоко густое, сладкое, особенно на первых травах — майских и июньских.
Что ж, пока нет телёночка пусть выкармливает Акуку-человечка. «Ждали телёнка — дал бог ребёнка!»
Завораживают Антон Антоныча тёплые коровьи губы. Протянет коровке хлебную корочку и ждёт. А коровка берёт не сразу. Сначала шумно, неспешно нюхает гостинец, потом высовывает широкий язык. А вот языка-то Антон Антоныч боится. Мальчишка помнит, как это ленивый язык однажды слизал-смахнул с него шапку. Корова сжевала её.
И к цветной рубашке мальчишкиной любопытный язык всегда тянется.
Из посторонних неясностей корова особенно уважает газеты. Нерадивые ягодники и грибники бросают их в лесу и у дорог. По любимым дорожкам нашей коровы не найдёшь ни одной газеты! Не Жук же их собирает на макулатуру. Газеты на всякий случай съедает корова.
Как отвлечь Антон Антоныча от коровки?
Речкой!
— Жук, Жук, идём на Лакаю! — зовет хитрая бабушка лохматого пса.
Жук срывается с места и бежит к ней. Антон Антоныч за ним.
Лайка печально глядит на нас. И она, и мы знаем: старый Ян ни за что не отпустит её на реку в рабочий день.
— Акука, — мрачно сочувствует собаке Антон Антоныч.
Лайка натягивает цепь, опускает голову и больше не смотрит в нашу сторону.
Пять смыслов одного дела
Наша бабушка человек неутомимый. И все-таки иногда устает. Антон Антоныч не устает никогда.
Как быть?
Надо дать Антон Антонычу обыкновенную катушку ниток всё равно какого цвета. И можно отдыхать. Мальчишка будет разматывать нитки! Не просто разматывать, а со смыслом.
В левой ладони зажимает катушку, правой разматывает. Немножко размотает и конец нитки продевает между двумя нижними зубами. Внизу, вы помните, зубов у него пока больше и нет. Не выросли ещё. Потому и поговорка есть: «У ребят да у зайчат по два зуба».
Теперь конец нитки можно зацепить за зуб и тянуть нитку изо рта.
Представляете? С катушки нитка идёт за зуб, в рот. А изо рта ее снова тянешь наружу.
В этом Первый Смысл.
Теперь катушку можно бросить на пол и тянуть нитку двумя руками. Перебираешь, перебираешь, как матрос на палубе, и вытягиваешь, вытягиваешь нить изо рта, как фокусник в цирке. А катушка сама скачет, пляшет, постукивает по полу!
В этом Второй Смысл.
Ниток вокруг Антон Антоныча становится больше и больше. Стулья можно опутать, горшок, дверные ручки и бабушку, которая устала.
В этом Третий Смысл.
Каждый сантиметр километровой нитки пропущен между двумя зубами! Нитка намокла и здорово ко всему прилипает. Особенно к самому Антон Антонычу.
В этом хоть и четвертый, но Главный Смысл. Потому что хорошо работать в свое удовольствие, а не «ходить по ниточке».
Говорят: «По ниточке дойдёшь и до клубочка». Мало ли что говорят. Ещё надо посмотреть, кто теперь клубочек! С каждой новой попыткой Антон Антоныч запутывается в липкие нитки гуще и красивее. Но кокон-путанку никак пока из себя не сделает — рук мало.
Бабущка внука не останавливает. Не отговаривает от паучкового, гусеничного занятия. Бабушка успевает немножко передохнуть.
И это Пятый Смысл — Самый Главный.
Ниток нам хватит на весь сезон. Я даже цветными запасся.
Наша Эгле
12 июня змеиный праздник. По народным приметам «змеи идут поездом на змеиную свадьбу». Это значит земля совсем тёплая стала.
Густое жаркое утро. Плотный душный день. Утомительный, ветреный горячий вечер. В такую погоду неподвижно лежит в самом прохладном углу стодолы наш уж, наша Эгле. По литовским преданиям уж — змея священная; есть грустная легенда об Эгле — королеве ужей…
Нашего ужа знали многие. Лет двадцать он жил под крыльцом. Крыльцо забетонировали и уж перешёл жить в хозяйственную полуземлянку на краю огорода. Здесь ему не понравилось. Два раза в год копают грядки, часто поливают. Беспокойная жизнь. И уж перебрался в стодолу, напротив моего окна.
Жил на виду, полеживал в сторонке, слева от входа. Никому не мешал и ему не мешали.
Долго отвыкал уж от крыльца, от полуземлянки — своих прежних жилищ. Каждую весну навещал их. Плавно и открыто тянулся сперва к крыльцу — самому доброму и долгому своему убежищу.