На скамейке около подъезда, на третьем этаже которого Акулов два года назад допустил превышение власти, отдыхала самая обычная старушка. Произошедшие с домом перемены ее, казалось, не коснулись. Андрей припомнил, что встречал ее и раньше. Кажется, она была понятой, когда он изымал у Новицкого ворованное барахло. Он присел на край скамьи, достал пачку сигарет и вопросительно посмотрел на бабушку:
— Не помешаю?
— Курите, если вам нравится. Мой муж до семидесяти лет дымил как паровоз, а потом бросил за один день.
Разговор завязался довольно быстро. Выяснилось, что женщина тоже помнит Андрея, так что играть в шпиона не пришлось, и он рассказал о себе много правды, умолчав лишь о том, что восстановился в милиции и что оказался здесь не случайно.
— Как же, Олега и Елену я хорошо помню, они ведь как раз подо мной жили. Как только его посадили, к ней какие-то мужики зачастили. Они и заставили, наверное, все подписать. Ей же надо было на наркотики деньги где-то брать; раньше Олег хоть как-то обеспечивал, а что без него? Работать она уже не могла, продавать было нечего — вот, наверное, и согласилась. По правде сказать, ее никто и не отговаривал. Все надеялись, что новые жильцы окажутся приличнее.
— И как, повезло?
— Сперва — нет, хуже еще оказалось. Такой тут парень поселился, что не приведи Господь! Тоже наркоман, еще похлеще, чем эта парочка была. Каждый Божий день какие-то драки, вопли, девки голые на лестнице валяются. Ходили в отделение жаловаться, а что толку? Участковый намекнул, что этот парень — сын какого-то большого милицейского начальника, и ничего с ним поделать нельзя, только терпеть остается. Петровна, из шестьдесят третьей квартиры, все возмущалась, говорила, что не бывает такого, чтоб некуда жаловаться, собиралась к генералу на прием идти, но как-то все быстро утихомирилось. Может, до папы его слухи дошли, что мы это просто так не оставим, вот он и испугался? Не знаю, как дело было, но однажды утром этот парень взял и съехал. Оказывается, у него даже мебели своей не было, все вещи в такси уместились. А потом все жильцы порядочные были, только менялись часто. Не знаю, что им не нравилось. Последние, наверное, в июне заселились. Две квартиры объединили, так что теперь у них шесть комнат получается. Весь май ремонт делали, даже по ночам спать невозможно было Слава тебе. Господи, хоть управились быстро. Женщина там живет, молодая, приличная. Говорят, из Москвы приехала, муж у нее там остался, в министерстве работает, но тоже должен скоро сюда переехать…
Дверь подъезда открылась, и женщина, проворно покосившись на выходящего из дома мужчину, замолчала на полуслове.
Мужчина, лет тридцати на вид, был невысок ростом и неширок в плечах, но производил впечатление человека ловкого, тренированного, умеющего постоять за себя. К таким, как он, не подваливают вечером с просьбой дать прикурить и намерением вывернуть карманы, а днем не предлагают сыграть в «лохотрон» и не обвешивают в магазинах.
— Это Вадим, охранник Оксаны Владимировны, — сказала женщина очень тихо, когда мужчина отошел на несколько метров. — Он тоже из Москвы приехал.
Вадим прошел на стоянку, с одним из сторожей поздоровался за руку, другого хлопнул по плечу и вскоре выехал на том белом «линкольне», который Акулов приметил раньше.
— Оксану Владимировну поехал встречать.
— А он что, в той же квартире живет? — спросил Андрей.
— Да. — Женщина посмотрела на опера искоса было видно, как ей хочется подискутировать о том, спят они вместе или отдельно, но Акулов к откровенности не поощрил: достоверно знать она ничего не могла, а предположить, какие по двору гуляют слухи, он был способен и сам.
— Я так понимаю, здесь почти везде новые хозяева, — Акулов кивнул на дом. — Вас-то как, не трогали, не предлагали переехать?
— Пока Бог миловал. Да и что я, одна осталась? Им пока еще наркоманов и алкашей хватает. Может, когда с ними покончат, то и за нас возьмутся. Кто ж знает?
— Если к вам С таким предложением подойдут, позвоните, пожалуйста, мне.
— А что вы сделать-то сможете? — вздохнула женщина, но бумажку с номером телефона взяла.
Почти дойдя до выхода из двора, Акулов передумал, вернулся и постучал в железную дверь поста охраны. Ждать, пока откроют, пришлось довольно долго. То ли его внешний вид доверия не внушал, то ли секьюрити занимались чем-то постыдным и, застигнутые врасплох, кинулись торопливо заметать следы.