– Конечно, Васька, это не самая актуальная акушерская патология. Но её всё больше. А мы всё невнимательнее даже к своим близким, не то что уж к пациенткам. Да и лучше меня это никто не опишет, – обращался он к хромому коту, привычно устроившемуся на письменном столе, – ты не находишь?
И Васька в ответ понимающе мурлыкал. Что-то очень похожее на: «Конечно, Вася!»
– А, ну тебя! Только бы издеваться над стариком! Я потом роман напишу. О любви, Египте и кошках. И назову его: «Бэзил». Ты как?
Васька равнодушно отворачивался и засыпал.
К человеческой любви он, как и любой другой кот, относился совершенно спокойно. Можно даже сказать: равнодушно. Если не с презрением. Жалкие человеческие попытки любить похожи на быстро протухающую под жарким солнцем рыбу. Человеческая любовь – в смысле, любовь человека к человеку – по определению конечна. Другое дело – звери и боги…