– А какова методика выполнения пневмоцистографии? В смысле, каким образом мочевой пузырь заполняют воздухом?
– Все вон!!! – рявкнул внезапно побагровевший академик.
Интерны бросились из кабинета, сбивая друг друга в дверях.
Ещё долго помещение кафедры полнилось эхом от мефистофельского хохота Караима.
Термометр
Как-то ранним-ранним утром приходит на приём к моему приятелю-урологу дама. С жалобами на рези при мочеиспускании. «Мне вас, доктор, – говорит, – порекомендовали как кудесника, мага и волшебника. Сказывали, вы одними пассами всю боль заскорузлую снимаете. А у меня уже одна надежда, что на волшебство. Потому что все другие методы циститолечения, начиная от трёх вагонов фуразолидона, истолчённых в равной пропорции с но-шпой, и танкеры цефалоспоринов последнего поколения уже испробованы».
Долго ли, коротко ли собирал он у неё анамнез – неизвестно, однако выяснил следующее. Половой партнёр сто лет уже как один и тот же. Пару лет лечилась от бесплодия. Полгода назад благополучно родила. До родов был легко купируемый транзиторный цистит. А сейчас уже мочи нет терпеть, выдавливая из себя по капле мочу.
Анализы всякие там, бакпосевы ничего сверхнеобычного не выявили. Ну немного более кустисто, чем в популяции, растёт условно-патогенная флора. Ну признаки воспалительного процесса, естественно. Ладно. Делают ей УЗИ. Не то чтобы… На всякий случай уже. А в мочевом пузыре какая-то… палочка. Длиной сантиметров пятнадцать.
Приятель мой думу думает, а по ходу ведёт допрос с пристрастием на предмет анамнеза! Мол, покайся, тётка! Небось злостно занимаешься онанизмом?! А наружное отверстие мочеиспускательного канала у дамы весьма дилатированное. Растянутое. Такое иногда бывает по факту рождения. Но чаще, конечно, благоприобретённое. Или не благо. Пути приоберетений у любителей поковыряться во всяческих отверстиях своего организма не то что неисповедимы, а прямо-таки порой немыслимы. Шалунишки обычно скрывают, пока не припрёт. Но тётка не врала, ибо какой же это экстремалкой надо быть, чтобы старым ртутным градусником… Это уже за гранью фола даже для изысканных затейников. Причем фола не только травматического, а сверхтоксичного!
Не раскололась мадам на допросах. Чистая душа. Зато вспомнила, что пару-тройку лет назад лечилась от бесплодия в большом профильном санатории. Где сразу при поступлении ей градусник вручили. Температуру измерить во влагалище. Уж дорогой ли она была так сильно утомлена, по жизни ли сонлива или дров на отопление помещения не пожалели – история умалчивает. Только женщина уснула на пару минут. А проснувшись, термометра не обнаружила.
Ох уж санитарка на неё кричала, мол, «ходют тут всякие», а потом градусники пропадают! И три рубля взыскала за порчу имущества. На том дело и закончилось. Списали на полтергейст и прочую мистику, на манер импичмента и внесения изменений в Конституцию. Списать-то списали, да термометр, гад такой, не списался!
Приятель мой, врач-уролог, инородное токсичное тело из тётушки удалил. Эндоскопически не рискнул – пошел путём надлобкового внебрюшинного сечения. Градусник в берлоге мочевого пузыря уже мхом слегка порос, но держался бодрячком. Носительницу свою ни разу не подвёл – не разбился, не треснул и температуру исправно показывал. А ведь и роды пережил со своей хозяйкой. И всего-то три рубля, а не скажешь.
Хорошие всё-таки стеклодувы у нас.
Happy New Year!
Отчаявшись дождаться уролога на плановую консультацию к беременной с хроническим пиелонефритом, я встала и пошла. Потому что это сейчас я трепетная, ранимая и боюсь на улицу выходить, а в описываемую эпоху могла и в ярко освещённую операционную войти, и начмеда на скаку остановить, чтобы подписал чего надо, и добрым словом подарить ординатора урологического отделения, отвечавшего за плановые консультации родильного дома. По телефону он от меня прятался, поэтому я, ничтоже сумняшеся, встала и пошла. Да не к нему, де: «Олежек, ну приди, ну посмотри, ну запиши в историю», а прямо к заведующему урологическим отделением, чтобы он принял меры и высек Олега Ивановича административными розгами. Ибо сил моих младых девичьих на разбор гештальтов каждого разгильдяя уже не хватало.
Время было предновогоднее. Все были веселы и счастливы. По больнице бродили вперемешку малые дети сотрудников, держа курс на новогоднее представление в актовый зал, Дед Мороз – красный нос с шутками-прибаутками и медсестра-Снегурочка в голубой пижаме, отороченной дождиком. Все были так жизнерадостны, что по дороге я потеряла лицо. Ну, в смысле весь мой пыл почти улетучился, потому что, когда ты постоянно кому-то улыбаешься в ответ, очень сложно поддержать в себе должную концентрацию ярости благородной, а слёзы умиления при взгляде на шуршащих фантиками конфет детишек подмачивают спички грома и молний.