- Не обращайте внимания, у меня небольшие неприятности. За это я оставлю вам щедрые чаевые — улыбнулась Женька девушке.
- Спасибо. — Та мило улыбнулась в ответ. Не заискивающе и не формально. А как женщина, которая понимает, что у другой женщины небольшие неприятности. Женщины порой так хорошо понимают друг друга. Надпочечниками улавливают, что иногда «небольшие неприятности» — это не сломанный ноготь и не лишний килограмм, а, к примеру, отсутствие любви.
Женька достала блокнот, карандаш и написала посредине чистого листа:
ОСНОВЫ БЕСПОЛЕЗНОСТИ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ«И никто меня, горемыку, не пожалеет, кроме тёти Лиды. Да и той не до меня, если по-честному!» — подумала она и чуть не заплакала от жалости к себе. И тщательно вывела чуть помельче под первой строчкой:
ЖАЛОСТЬИ стала изучать противоположную стену. На ней висели весьма искусные черно-белые фотографии скачек, каких-то дядек в деловых костюмах, пожимающих друг другу руки. Известный телеведущий в интерьере этого самого ресторана. Оформлено было со вкусом.
Спустя два бокала и одну чашку кофе Женькин карандаш заскользил по бумаге.
Открой глаза с утра и вспомни всё, то, без чего страданья не продолжить… Чуть полежи, смакуя день вчерашний, может, в нём было, что потребуется ещё сегодня, чтобы этот день продолжить в традиций лучшем смысле, ведь с каких сторон ни посмотреть, а тело хочет просто жить - без мыслей, но это невозможно допустить — нельзя же счастью просто БЫТЬ! А как же смысл, простые вещи в жизни? Такие, как: коньяк, когда хочу, и interculler[88] лошадей на тысячу, чтоб все сказали мне, что я талант, любой причём, из списка (прилагается) желательно, чтоб письменно, а так… сойдёт вначале и по телевизору… Ну, вот - наутро фон создав, теперь имеешь цель для жизни. Вставай — ещё чего-нибудь продав (или купив), ты сможешь пережить и кризис жанра пепельной души, смердящую истому сердца чёрного, после пожара истолчённого архангелами служб 03, и радость ПРОСТО ЖИТЬ, отсутствие ЛЮБВИ и пустошей ковыльную усталость… Дешёвый трюк со стороны ВНУТРИ — себя кольнув посмачней, вызвать ЖАЛОСТЬ.«Как это называется? Профессиональная деформация. «Архангелами служб 03». Женька захихикала. «Так, пожалеть мы себя пожалели. Теперь надо разобраться, чего мы хотим. Башмачков? Нищего учителя музыки с Вечностью во взгляде? Ни фига ты, Женька, не получишь! Стоп! Но жалость у нас уже была. Давай теперь наваяем что-то ещё. Что-нибудь о перевоплощениях души. Эх, зря я водки не заказала. Пей теперь, как дура, свой коньяк!»
— За дурость и перевоплощения душ! — сказала Женька довольно развязно искусственному цветочку в вазочке и, закурив, продолжила строчить в блокнотик.
УЛИТКА Гадать о перевоплощениях души — Одно, что водки доверять разлив Слепым по сути… Замкнув пространство на себя, поверь, Ты не войдёшь ещё раз в эту воду И не закроешь за собой плотнее дверь… Души подержанная лира, Затасканная сотней рук и глаз, Средь прочих мегастворок мира Уж не увидит нужный лаз… Застряв в стремнине, измеряя брод, На патину скорлуп вампира Пластами тратит кислород Эфира мирового, Глины Из криков птиц, Слепившихся во тьме, Водоворот производя Воронкой смутных нег Из прошлого… И век Усталыми шагами меряя… Побег Возможен был во многих ипостасях - Как рост и как уход, Но, оставаясь просто несогласным, Ты плохо выучил практический урок Метаний рваных ран, Сомнений развлеченья… И, на беду свою, ты перевоплощений Несносный груз тянул До отвращения, До судорог… У ног Свернувшись мирового Гения, Мечтал калачиком… И им же занемог. Оброс, застыл в пространстве Грёзы зыбкой - Душа калачиком в скорлупке - Суть Улитка. Дешёвый трюк со стороны ума: «Пытался двигаться, да карма не дала…»«Если я буду и дальше сидеть и пить, я просто лопну изнутри! Не застывать в пространстве! Я должна что-то сделать. Что-то ещё, кроме нытья, писанины и этих правильных безжизненных действий, которые они называют работой, домом, жизнью, судьбой… Не знаю что. Спеть в переходе, шататься по улицам, побродить по лесу… Разбежаться и удариться головой о ствол столетнего дуба… Просто погонять на машине. Может, меня остановят и отберут права. А если повезёт — посадят в «обезьянник». Мне надо что-то сделать! Разбить эту скорлупу из бронированного ничто». Женька махнула рукой официантке, мол, посчитайте! Внутреннее безумие нарастало лавинообразно. Боль, спазмолитики, анальгетики, коньяк, прошлая Женькина жизнь, когда она была вовсе не Женькой и сидела у рояля в пышном чопорном платьице и смешных «взрослых» башмачках, а нищий учитель музыки смотрел на неё так, как будто видел Вечность, скрутились в тугую спираль торнадо, внутри которой пребывала бесчувственная, как камень, и ранимая как слизистые новорождённого, обычная женщина.
Она рассчиталась, оставив щедрые как никогда чаевые, одеревеневшими руками засунула в сумку недопитую бутылку, блокнот и, пошатываясь, вышла из ресторана. Она не была пьяной, её трусило. Было жарко и холодно одновременно. Впрочем, это просто слова. Где-то внутри её не хотели таять вечный ледник разума и успокаиваться вулкан сердца.
«Вот так люди сходят с ума!» — мелькнул на окраине вселенной Женькиного сознания внутренний голос и затих.
Поворот ключа, ожививший машину, неожиданно нормализовал ток крови и нивелировал разницу температур на поверхности и внутри планеты по имени Женька. Она просто начала движение. Ровное небыстрое движение по известным дорогам. Без мыслей. Сквозь серый день шёл и шёл дождь. Столбики бесчисленных заоконных термометров мегаполиса неспешно сползали ниже нуля.
* * *«Хорошо, что сегодня официантка другая. Кажется, вчера я выбежала отсюда в не очень вменяемом состоянии. Боже, это было всего лишь вчера. Всё это: аборт, тайна тёти Лиды, металлический скрежет и моя свобода — случилось только вчера. А как будто тысяча тысяч лет прошло».
- Я сюда часто хожу, Наташка. Вот мой любимый столик. Садись. Он не очень удобный и потому почти всегда не занят. Через час тут будет очень многолюдно.
Наталья Ивановна, не имевшая Женькиной привычки к подобного рода заведениям чувствовала себя неловко.
- Может, пойдём ко мне домой? — спросила она, озираясь вокруг.
- Ты, кажется, хотела мне рассказать что-то важное. А дом… То есть наши квартиры — они не для того, чтобы рассказывать друг другу что-то важное. Важное можно рассказывать или на совсем своей территории — ну, например, на веранде собственного дома, где ты живёшь с любящим и любимым, или же в совсем чужом месте вроде этого кабака. Так что давай садись, рассказывай. А пить будем водку. Я сегодня достаточно зрячая для этого напитка богов.
- Ладно. — Наташка покорно приткнулась на диванчик.
После первой рюмки Наталья расслабилась и затараторила, стремясь поскорее выплеснуть на Женьку не только событийный ряд, но и свои эмоции. Она в подробностях рассказала всё, начиная с того, на каком сайте она со своим шведом познакомилась — «только никаких русскоязычных! Ни-ни-ни! Там одна шваль таскается», — до интимных деталей первой встречи.
- Слушай! Я даже не знала, что мужики могут столько удовольствия приносить. Ну, ты понимаешь, телу…
- Ты даже не понимаешь, как я понимаю! — смеялась Женька, радуясь за подругу. — Я настолько хорошо разбираюсь в кокаине телесного удовольствия, что мне уже требуется героин духовного.
- А ну тебя! Человек он хороший! - И, заблестев глазами от воспоминаний, Наташка, познавшая наконец радость плотских утех, рассказывала об этом подруге, как маленький ребёнок пытается рассказать о вкусе пломбира.
- Ах, ну он был такой… Прямо вот такой…
— Ну, какой-какой?! — подбадривала Женька. — Нежный?
— Нет!
- Заботливый?
- Нет! Ты не понимаешь! Я с Колей никогда такого не испытывала. Ну, всунул, туда-сюда поделал, и всё. А тут! Он был… вкусный!