- Что с ней? – спросила Роуз.
- Видимо, кислород в растворе иссяк, - объяснил Килпатрик. – Еще немного, и она начнет задыхаться.
- Да она уже задыхается.
Судя по всему, так оно и было. «Дыхание» крысы стало судорожным, она дергалась, словно в конвульсиях, и искала выход.
- Она сейчас захлебнется. – Роуз, судя по всему, больше всех испытывала жалость к животному.
Профессор взглянул на часы, фиксируя время и, решив больше не мучать Дороти, приказал, обращаясь к своей ассистентке:
- Вытаскивай ее оттуда.
Девушка не заставила себя просить дважды. Быстрым движением она убрала решетку, позволив тем самым крысе высунуть голову на поверхность.
- Теперь возьми ее за хвост, и подержи вниз головой некоторое время. Это необходимо для того, чтобы из легких вытекла жидкость.
Сайфред так и сделала. Крыса крутилась, шевелила в воздухе лапами, и из ее рта стала вытекать тонкая струя воды.
- Ну, все, теперь можно посадить ее обратно в клетку.
Роуз обтерла несчастное животное заранее припасенным полотенцем, и запустила в клетку. Дороти вела себя так, словно бы с ней ничего не произошло.
- Видите, она прекрасно себя чувствует, - сказал Килпатрик, искренне довольный собой.
Крыса, и в самом деле вела себя так, будто бы и не было над ней никакого эксперимента, и она всего лишь просто поплавала в водичке.
Килпатрик снова взглянул на свои наручные часы.
- Отлично, крыса дышала три часа тридцать две минуты. Зафиксируй это в дневнике.
Роуз склонилась над записями. Ковальчик подошла к клетке, и стала внимательно наблюдать за животным. Дороти вела себя спокойно, похоже, что переход от водного дыхания к обычному прошел для нее благополучно, на рефлекторном уровне, причем крыса, видимо, даже не осознала, что с ней произошло.
- Похоже, с крысой все в порядке, - задумчиво произнесла Ковальчик, убедившись, что животное не пострадало.
- С ней все в порядке, - подтвердил профессор. – Водное дыхание не принесло ей никого вреда. Правда, Дороти?
Крыса посмотрела на него, и зашевелила своим носиком, словно выражая свое согласие.
- Я думаю, ты заслужила награду.
Килпатрик принес кусок сыра, и просунул его сквозь прутья клетки. Дороти схватила угощение, и принялась с удовольствием его грызть.
- Как видите, дыхательные и пищеварительные функции в порядке. Так что, уважаемые коллеги, вам только что был продемонстрирован пример того, что воздуходышащее существо вполне способно дышать в жидкой среде, и что функции жабр могут заменить обыкновенные легкие, без какого-либо хирургического вмешательства. Не чудо – просто самый обыкновенный факт.
Роуз закончила писать отчет, и профессор забрал у нее тетрадь. Внимательно прочитав написанное, он остался удовлетворен.
- Итак, теперь я готов выслушать ваши впечатления, вопросы, и ответить на них.
2
И вопросы действительно посыпались. Правда, все они были стандартными, и весьма ожидаемыми. Всех волновало одно и то же, и Килпатрик отвечал так, словно читал заученную лекцию, много раз произносимую перед студентами. Ковальчик закурила еще одну сигарету, высокомерно и методично расспрашивая профессора о его дальнейших планах.
- Прежде всего, - отвечал Килпатрик. – Мне хотелось бы испытать действие своего второго препарата, который я назвал «Килпатрик-2». Ну, просто чтобы не ломать голову с названием. Это уже будет несколько иная, по своему составу, жидкость, и она будет вливаться непосредственно в легкие подопытного существа. Уже не нужно будет заполнять раствором никакие контейнеры, сосуды, и все такое прочее. Подопытный будет погружен в самую обыкновенную воду, и с помощью моего препарата, содержащегося у него в легких, сможет извлекать кислород непосредственно из воды.
- Любопытно, - говорила Ковальчик, выпуская изо рта клубы дыма. – Признаюсь, мне было бы интересно посмотреть на этот эксперимент.
- Благодарю. Со своей стороны, я приложу все усилия, чтобы результат не разочаровал вас. И думаю, что мне это удастся.
- Надеюсь, что это так. Скажите, сколько времени сможет ваш подопытный дышать водой, если у него будут заполнены препаратом легкие?
- Пока не знаю, - отозвался Килпатрик. – Строить догадки слишком рано, необходим практический опыт. Во всяком случае, я надеюсь, что не меньше, чем сейчас.
Ковальчик оглядела лабораторию, в которой, собственно, не было ничего такого, что вызвало бы удивление или восхищение. Скорее, обстановка могла вызвать только разочарование. Никаких приборов, никаких животных в разрезе – ничего. Просто несколько столов, и контейнеров, заполненных специальными растворами, разработанными профессором.