- Я, как бы это сказать поточнее, люблю животных на расстоянии, - продолжила девушка.
- Как это на расстоянии?
- Да очень просто. Я люблю ими просто любоваться. На картинах, в кинофильмах, в общем, когда до них нельзя дотронуться. Но я не хочу, чтобы кто-то из этих милых созданий, даже кошка или собака, жили со мной в доме. От них много шерсти, грязи, да и вообще, с ними много хлопот.
Доусон понимающе кивнул.
- А я был бы не против побродить где-нибудь по саванне, где разгуливают длинношеие жирафы, пасутся газели, а вдали едят траву слоны. Ведь это же так красиво.
- Красиво, - отозвалась Роуз. – Но животные в дикой природе опасны. Даже мирные, на первый взгляд, газели могут проявить агрессию. Они могут почуять в человеке угрозу или расценить его как вторжение на их территорию. Так что, куда безопасней смотреть на них отсюда, когда они отделены от нас надежной решеткой.
2
Метрах в десяти от них самец шимпанзе прыгал с ветки на ветку. Поначалу казалось, что его прыжки бессмысленные, и он просто резвится. Но потом Сэм стал все больше и больше убеждаться в том, что это самое настоящее бравирование, и животное старается просто привлечь к себе самку. Это заинтересовало Доусона, и он стал внимательно наблюдать за обезьяной.
Самец повис на одной руке, и теперь раскачивался на суку, устремив взгляд на самку, которая выглядела равнодушной к нему. Свободной рукой он отломил небольшую ветку, покрытую молодой зеленью, и взял ее в зубы. Ни дать, ни взять, испанский кабальеро, решивший преподнести цветок даме сердца.
- Смотри-ка, - сказал Сэм, указывая на приматов своей спутнице. – Они совсем как люди.
Роуз, до этого момента, похоже, совсем не интересовалась тем, что происходило в обезьяннике, но теперь она тоже повернула голову, и с любопытством посмотрела за решетку.
- Тебе это ничего не напоминает?
Сайфред улыбнулась.
- Он же ухаживает за самкой.
А самец теперь слез с дерева и кружился перед ней, держа ветку в руке, словно букет, который пытался преподнести в дар своей подруге. Если, конечно, она была его подругой. После минутного колебания, самка приняла ветку, а шимпанзе уселся рядом с ней, явно довольный тем, как развиваются события.
Роуз покачала головой.
- А еще говорят, что между человеком и обезьяной нет ничего общего. Они даже ведут себя похоже.
- Так ты полагаешь, что человек и в самом деле произошел от обезьяны? – спросил Доусон. – Ты согласна с теорией Дарвина?
Девушка заколебалась.
- Это слишком сложный вопрос, чтобы на него дать однозначный ответ. Но мне кажется оскорбительным для человеческого рода считать, что обезьяна была нашим предком.
- Почему? – Сэм был явно заинтересован.
- Потому что считать себя потомком обезьяны – это означает снимать с себя чувство ответственности. Отвергать существование совести, нравственности, долга. Ведь ничего из этого нет у животных, и гораздо легче считать себя таким же животным, чем человеком, у которого должен быть моральный долг и чувство ответственности.
Такой ответ заставил Доусона призадуматься. Он понимал правоту услышанного, но не знал, соглашаться ли ему с этим или же нет. Внезапно, охваченный неодолимым желанием, он быстро огляделся по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, взял Роуз за руку, и привлек ее к себе.
- Что ты делаешь? – спросила она, но, кажется, прекрасно понимала все и без слов.
- Уподобляюсь животным, - отозвался Сэм, и потянулся к губам девушки. Он почувствовал, как напряглась ее рука, и, как инстинктивно она попыталась отстраниться. – А тебе никогда не хотелось им уподобиться?
Сайфред бросила взгляд по сторонам, боясь посторонних глаз, и в этот момент Сэм коснулся губами ее губ. Но, прежде чем они успели поцеловаться по-настоящему, что-то скользкое внезапно упало ему на голову.
Доусон отпрянул, и схватился рукой за предмет, свалившийся на него неизвестно откуда. Инстинктивно он ожидал самого худшего, и уже готов был отбросить его, если тот окажется чем-то опасным или слишком отвратительным, но увидел, что это всего лишь кожура от банана. Несколько мгновений он потрясенно смотрел на то, что держит в руке, не понимая, откуда это могло на него свалиться, затем перевел взгляд в сторону обезьянника. Самец шимпанзе сидел возле самой решетки, и строил ему рожи.
Они рассмеялись одновременно.
- Ах ты, макака новозеландская! – воскликнул Сэм. – Ты смотри, что она, волосатая, делает!
- Видимо, ей не понравилось то, чем мы тут занимаемся. Возможно, она, то есть он, посчитал, что недопустимо заниматься такими вещами прилюдно в общественных местах. Да еще и на их глазах.