Примат принялся метаться из стороны в сторону. Он был напуган. Вода продолжала подниматься все выше и выше, и вскоре ее уровень достиг обезьяне до колен.
- Она же боится! – воскликнул Сэм Доусон, хватая Килпатрика за рукав. – Животное в панике. Надо было придумать какой-нибудь другой способ. Так оно может и разрыв сердца получить.
Профессор не отвечал. Он, конечно же, понимал, что чувствовал шимпанзе, но не знал, как помочь ему. А тот, видя, что никто не собирается приходить ему на помощь, стал пытаться допрыгнуть до решетки, которая была у него над головой. После третьей или четвертой попытки ему удалось это сделать, и примат повис на ее прутьях. Он раскачивался на них, тряс со всей своей силой, и скалил зубы.
Вода продолжала подниматься, и вскоре уже заполнила половину аквариума. Теперь, даже вися на решетке, обезьяна не могла спастись от воды. Прошло еще несколько томительных и мучительных в ожидании минут, и вода заполнила емкость полностью. Сперва шимпанзе поднимал морду кверху, чтобы вода не могла захлестнуть его рот и нос, но вскоре это стало бесполезно, так как животное полностью оказалось под водой. Примат стал истерично биться, так как в его легкие, и без того заполненные жидкостью, стала попадать еще и морская вода.
Однако примерно через полминуты обезьяна вдруг стала успокаиваться. Она перестала биться, и стала с недоумением оглядываться по сторонам.
- Ага, смотрите-ка, она начинает приспосабливаться! – воскликнул Килпатрик, неотрывно следящий за подопытным. – Сейчас она перейдет на нормальное дыхание.
- Вы называете это нормальным дыханием? – возмутилась Роуз. Несмотря на то, что она была непосредственной участницей эксперимента, ей было не по себе от того, что происходит с животным. Она представила себя саму на месте несчастного шимпанзе, вообразила, как в ее собственное горло заливают раствор «Килпатрик-2», а потом погружают под воду, где все ее рефлексы начинают кричать о том, что ей нужен воздух, и содрогнулась. И если она, обладающая разумом, не в состоянии противостоять своим инстинктам, то, что уж говорить об обезьяне, которая вообще не понимает, что с нею делают.
А примат, тем временем, чувствуя, что может дышать в воде, чем был немало удивлен, выпустил из рук решетку, и на несколько мгновений неподвижно завис посреди аквариума. Его инстинкты кричали о том, что уже должен был давно умереть, но он продолжал жить, и дышать в этой жидкой среде, которая странным, но приятным образом обволакивала его, где он медленно покачивался туда и сюда, как в гамаке. Обезьяна начала совершать медленные и плавные движения, как бы пробуя двигаться в этой непривычной среде, и приспосабливаться к ней. Вскоре она стала осторожно передвигаться, плавая под водой от одной стены к другой, и всем стало ясно, что шимпанзе, так же, как и все предыдущие подопытные, прекрасно приспособился к подводному дыханию, и никто уже не сомневался, что через некоторое время он приспособиться и к подводной жизни.
- Ну, вот и все, - сказал Килпатрик. – Еще один опыт прошел успешно, и можно с уверенностью сказать, что приматы переносят дыхание под водой, так же хорошо, как и крыса с собакой.
Ему никто не возразил, даже Ковальчик, которая всегда старалась находить изъяны в его работе. Ей, как и всем остальным, было ясно, что все эксперименты Килпатрика прошли благополучно, и они доказали, что теперь можно приступать к опыту над человеком.
ГЛАВА 21
ДОБРОВОЛЕЦ
1
Снова та же комната, и снова профессор Йозеф Килпатрик читает отчет перед сидевшими за прямоугольным столом высокопоставленными людьми. Только в этот раз он не сомневался в том, что все присутствующие находятся под впечатлением, так как результаты его экспериментов невозможно ни опровергнуть, ни не признать. Все факты и доказательства были налицо, и это придавало уверенности в себе профессору. Теперь пришла очередь для самого главного эксперимента, а именно, над человеком. И он был уверен в том, что ему дадут зеленый свет.