Вот только чего не учел профессор, так это того, что повышенное внимание к его работе будет означать отнюдь не то, что отныне он будет жить в особняке, ездить на роскошном автомобиле, и обедать в шикарных ресторанах. Не будет никаких каникул на Гавайях, и тому подобного. А будет повышенный надзор над ним, и над его лабораторией. И это означает, что и Сэм Доусон, и Роуз Сайфред, являющиеся непосредственными участниками этого проекта, и знающие примерно столько, сколько он сам, будут вынуждены разделить его судьбу.
Но ни о чем таком Килпатрик даже не догадывался, когда парковал автомобиль на стоянке института. Он все еще был окрылен своим успехом. Подходя к дверям здания, он поймал себя на мысли, что представляет себе услужливых швейцаров, которые узнав его, открывают ему двери, угодливо кланяясь, и заискивающе улыбаясь. Конечно, полный абсурд и чересчур завышенное самомнение, но что поделать, эта мысль мелькнула его в голове, хоть он и постарался ее негодующе отбросить.
В дверях, и в самом деле, его ожидали двое. Но они вовсе не были похожи на швейцаров. Это были молодые люди, с короткими стрижками, и одетые в строгие костюмы. Даже не наметанный глаз профессора позволил ему без труда узнать в этих людях агентов ФБР или же ЦРУ. Впрочем, их присутствие почти не удивило Килпатрика, поскольку он прекрасно знал, что работает как раз на правительство и даже был лично знаком с директором ЦРУ Джеймсом Кросби.
Агенты явно ждали его. Едва только он поравнялся с ними, один из молодых людей произнес:
- Профессор Килпатрик?
Вопрос был задан с какой-то официальностью, что не очень понравилось Йозефу.
- Да, это я, - ответил он, не зная, чем вызван такой интерес к нему.
- Господин директор ЦРУ просил сопроводить вас до вашего кабинета, где он вас ожидает.
Это еще больше удивило профессора, так как он и без того собирался подняться в свой кабинет. Удивило, и насторожило.
- Спасибо за честь, но я полагаю, что смогу и без сопровождающих найти свой собственный кабинет.
- И все-таки будет лучше, если мы вас проводим.
Агент открыл перед ним дверь, но его действия отнюдь не походили на действия услужливого швейцара. Скорее это напоминало полицейский конвой, сопровождающий арестованного, по пути до его места заключения или же до зала суда. Подозрения Килпатрика настолько усилились, что он даже не сдвинулся с места, а лишь устремил свой взгляд на обоих агентов.
- Что происходит? – спросил он, испытывая все увеличивающуюся тревогу.
- Господин директор вам все объяснит. Прошу вас.
В последней фразе прозвучала настойчивость официального лица.
Профессор вошел в дверь. Поднимаясь по лестнице, он буквально затылком ощущал тяжелое дыхание агентов, шедших вслед за ним. Подойдя к дверям своего кабинета, Килпатрик остановился, бросив вопросительный взгляд на своих конвоиров.
Вместо ответа один из них открыл дверь, и сказал, обращаясь к кому-то внутри кабинета.
- Профессор прибыл.
2
За столом, принадлежащим профессору, сидел Джеймс Кросби. Он был не один. Возле одной из стен стояла Джиллиан Ковальчик, в руке которой дымила сигарета.
Килпатрик остановился в дверях, не зная, что ему делать.
- Добрый день, господин профессор, - окликнул его директор. – Что же вы встали? Проходите, проходите.
Ученый шагнул вперед, и прикрыл за собой дверь.
- Что здесь происходит? – в его голосе прозвучал страх. Килпатрик в волнении огляделся по сторонам. – Что означают эти агенты?
Кросби на мгновение заколебался.
- Я должен вам сообщить, что произошли некоторые изменения, приведшие к некоторым перестановкам.
- О чем вы говорите?
- Это касается вашей работы.
- Моей работы? – удивился Килпатрик. – Но ведь я же сделал все, что вы от меня хотели. Эксперимент имел полный успех.
Директор ЦРУ согласно кивнул.
- Вот именно, и это говорит о том, что ваша личность, вернее ваш мозг очень ценен для нашей страны. И поэтому с сегодняшнего дня вы будете работать на Военно-морское ведомство США.
Профессор, ничего не понимая, перевел взгляд на Ковальчик.
- Это значит… - начал он.
- Это значит, что отныне вам запрещается покидать территорию ведомства, и выходить в город, - сказала женщина. – За вами будет установлен повышенный надзор, но при этом вы будете пользоваться всеми благами цивилизации, которые только могут быть предоставлены вам. Это означает, что вы будете находиться на полном государственном обеспечении, и не будете ни в чем нуждаться.