На некоторое время в комнате воцарилась тишина и, по лицам присутствующих можно было заключить, что им такой результат совсем не нравится.
- Вы отдаете себе отчет в том, что именно вы сейчас нам сказали? – спросил один из заседающих. Слова эти были произнесены с нажимом, чтобы дать понять профессору, что такой его вывод является ошибочным, и в первую очередь для него самого. Однако Килпатрик оставался невозмутим.
- Полностью отдаю, - ответил он. – Но ничего с этим поделать не могу.
- То есть как? – подала голос Ковальчик. – Вы хотите сказать, что ваша работа зашла в тупик?
Профессор сделал неопределенный жест.
- Тупик это или не тупик, но моя работа пришла к своему завершению. Как я и обещал, я создал человека-амфибию. Он может дышать под водой, может проводить в морской пучине четыре часа без акваланга и других снаряжений. Но не просите меня сделать человека во всем подобным рыбе. Никакие растворы, никакие способы не смогут сделать его способным дышать водой бесконечно долго.
- Но должен же быть какой-нибудь способ, - произнесла Ковальчик, но в ее голосе не было никакой уверенности.
Она извлекла сигарету, но не закурила, а неотрывно смотрела на Килпатрика.
- Я такого способа не знаю. И потом, что именно вы имеете в виду? Вы хотите, чтобы человек бесконечно долго смог дышать под водой? Но это не реально. Конечно, можно и дальше пытаться вживить в тело человека рыбьи жабры, но я не думаю, что из этого когда-нибудь будет толк. Природу невозможно обмануть. А именно этого вы и хотите, чтобы я сделал.
- Поясните, что вы хотите сказать, - послышался чей-то требовательный голос.
- Природа, а в данном случае, человеческий организм, сама решает, что ей можно, а что нельзя, что для нее приемлемо, а что недопустимо. И что бы мы ни пытались сделать, организм сам регулирует все процессы, происходящие в нем, и мы не можем повлиять на него. Он отторгает чужие клетки, даже человеческие, что и является главной причиной того, что работы по пересадки донорских органов практически зашли в тупик. А уж про жабры, и тому подобное, и говорить не приходится. Человек и рыба стоят на совершенно различных ступенях эволюции, и совместить их друг с другом невозможно. Кроме того, существует еще целый ряд аспектов, которые не позволят стать человеку в полной мере равным обитателям подводного царства.
Снова зловещая тишина. Теперь присутствующие выглядели так, будто бы профессор был злейшим врагом государства, который только что сбросил с себя маску, и предстал перед всеми в своем истинном обличье.
- Какие такие аспекты? – спросила Ковальчик, снова засовывая в рот свою любимую сигарету, и механически поднося к ее кончику зажигалку.
- Например, разность температуры тел, - спокойно продолжил Килпатрик. Он говорил так, словно бы зачитывал приговор всем присутствующим. – Человек не выдержит долгого нахождения в водной среде. Вы все знаете, что происходит с организмом, после того, как он пробудет в воде хотя бы несколько часов. Наступает переохлаждение. Что, кстати, произошло и с Фрэнком Филипчиком, во время его последнего погружения. Он сильно простудился, и его состояние становится все хуже и хуже.
Однако присутствующие пропустили мимо ушей судьбу Филипчика, их интересовало другое. В этом можно было не сомневаться.
- Без защитного костюма человек не сможет долго находиться в воде. Подводное дыхание тоже ограниченно. На большую глубину человек опускаться не сможет. В этом тоже можно даже не сомневаться. Рыбы, акулы, кашалоты – все они способны погружаться на глубину в несколько километров. Человек – нет. И с этим ничего нельзя поделать. Природу нельзя изменить. Как говорили древние греки: «Что позволено Юпитеру, то не позволено быку».
Профессор сделал паузу, и могло даже показаться, что он закончил. И это возмущало людей, сидевших в этой комнате.
- Тогда, в таком случае, почему вы нам все это время морочили голову? – злобно спросил Джеймс Кросби, тоже присутствующий на этом совещании.
- Секундочку, - возразил Килпатрик. Он ожидал, что разговор может принять такой оборот. – В чем я это морочил вам голову? Я выполнил свою работу, сделал то, что обещал. Вы хотели, чтобы я сделал человека способным дышать под водой. Я это сделал. Не было и речи о том, что подопытный должен будет дышать бесконечно. Я этого не обещал, и ничего подобного не подразумевал.
Опять воцарилось молчание. Ковальчик нервно втянула в себя дым сигареты. По тому, как выглядели ее движения, было видно, что она пытается сохранить самообладание, но что у нее это не очень-то выходит.