- Это правда, то, что вы сказали про Филипчика? – спросила она.
- Да, правда. У него сильное переохлаждение и простуда. Врачи беспокоятся о его здоровье.
- Хорошо, профессор, вы можете быть свободны.
Килпатрик склонил голову, как бы выражая этим свое почтение, и вышел из комнаты.
3
Когда дверь за профессором закрылась, Ковальчик сказала, словно выражая свои чувства, или оглашая всем присутствующим приговор:
- Это – все.
Фраза была произнесена спокойным и высокомерным тоном, столь обычным для этой женщины, но слова выражали все отчаяние, которое было у нее на сердце.
- Это, действительно, все. Проект зашел в тупик. Мы все в тупике.
За столом произошло оживление.
- Может можно извлечь что-нибудь из того, чего уже мы достигли? Пусть четыре часа, но все же это возможность обходиться без аквалангов. Уже это должен быть неоспоримым преимуществом по сравнению с обычными подводниками.
Но Джиллиан Ковальчик понимала, что преимущество это не такое уж и большое. Слишком это все хлопотно, дорогостояще, и накладно. И, в то же время, было ясно, что профессор Йозеф Килпатрик не обманул их ни на йоту.
ГЛАВА 37
РОДИТЕЛИ РОУЗ САЙФРЕД
1
Выбравшись из автомобиля, Роуз Сайфред почти бегом поспешила к ожидающим ее родителям, и бросилась им на шею.
- Как же я по вам обоим соскучилась, - воскликнула она, зарываясь в волосы своей матери Джиллиан Сайфред.
Женщина засмеялась, обнимая дочь, и гладя ее по спине.
- А как мы-то скучали, ты даже не представляешь.
Роуз поцеловала в щеку своего отца, Винсента, и тот тоже радостно улыбнулся.
- Ну, что же мы стоим, заходи в дом.
Они поднялись в квартиру, где жили старшие Сайфред. На двери по-прежнему висела табличка с их фамилией. Роуз перешагнула порог родительского дома.
- Сколько же мы уже не виделись, - говорила мать, проходя вперед. – Что же у тебя за работа такая, что тебя даже под замком держали?
- Это не совсем так, хотя, признаюсь, выглядело очень похоже на заключение. Особенно, первое время.
Они прошли в комнату.
- Ты знаешь, как мы переживали, когда тебя поместили в этот департамент, или как он там называется. Мы не знали, что и думать. Сперва мы решили, что тебя арестовали.
- Арестовали? За что? – удивилась Роуз.
- А мы-то откуда знаем? Мы даже не имеем понятия о том, чем ты занимаешься. Что у тебя за работа такая, что о ней нельзя распространяться? Что-нибудь криминальное?
Мать смотрела в глаза дочери, словно ожидая самого страшного признания. Не меньшая тревога была написана и на лице отца.
- Никакого криминала, - решительно сказала девушка. – Я работаю на правительство, над секретным проектом, говорить о котором я не имею права. Даже намекать на то, чем я занимаюсь, не имею права.
На этот раз во взгляде матери появилось полное недоверие.
- Ты, над секретным проектом? – с какой-то насмешливостью произнесла она. – Тебе-то всего двадцать один год, ты едва стала совершеннолетней. Ну, о какой секретной правительственной работе ты говоришь? Ты всего лишь рядовой медик, и даже не стала врачом. У тебя нет ученой степени.
Роуз передернула плечами.
- Ну и что? Я тебе сказала чистую правду. О большем не проси, я подписала пакт о неразглашении.
Родители поняли, что настаивать бесполезно, но это вовсе не означало, что они поверили своей дочери. Скорее, даже наоборот, их подозрительность только увеличилась.
- А о своей личной жизни ты можешь говорить? – спросила мать некоторое время спустя.
- О личной жизни могу, - улыбнулась Роуз, стараясь при этом скрыть некоторое смущение, которое почему-то охватило ее.
- Тогда расскажи.
2
Дженнифер смотрела на дочь. Ей и вправду было интересно. Тем более что внешний вид Роуз говорил о том, что она на самом деле с кем-то встречается.
Снова движение плечами, но на этот раз это было похоже на смущение.
- Да тут и рассказывать-то нечего.
Но от матери так легко было не отвертеться.
- Рассказывай, рассказывай, - воскликнула она, не сводя глаз с дочери. – Кто он?
- Да так, просто работаем вместе.
- Как зовут?
- Сэм.
- Сколько ему лет?
На этот раз Роуз вспыхнула; это уже походило на допрос. И потом, ее смущала разница в возрасте с Доусоном.
- Ему тридцать лет.
- Так много? – удивилась Дженнифер, и по ее голосу было понятно, что удивление это не из приятных.