Кросби смотрел на журналиста, пытаясь понять, какую реакцию вызвал его рассказ. Поверит ли он ему, или же посчитает все, им поведанное, вымыслом?
- Трагическая история, - произнес Джексон, по-прежнему, не отводя взгляда от чашки.
- Как и все в нашей жизни, - отозвался бывший директор ЦРУ.
Эти слова, казалось, несколько отрезвили журналиста, и тот посмотрел на сидевшего перед ним пожилого человека.
- Что же случилось дальше? Неужели же со смертью Филипчика все закончилось? Правительство что, отступилось от этого?
Кросби покачал головой.
- Не думаю. Йозеф Килпатрик и его лаборатория продолжали трудиться, но все дальнейшее было засекречено. Поскольку я больше не был непосредственным руководителем, то доступ к файлам мне был закрыт тоже. Все, рано или поздно, заканчивается. И совсем не так, как нам бы того хотелось.
Джексон снова погрузился в раздумье, переваривая услышанное от бывшего директора ЦРУ.
- Но, все-таки, должны же были до вас доходить какие-нибудь сведения. Ведь теперь эта информация рассекречена. Иначе бы вы ничего бы мне сейчас не рассказывали.
Кросби кивнул.
- Да, конечно. Только я не интересовался больше судьбой этого проекта.
- Как, совсем? – Журналист был явно удивлен. Старик посмотрел на него.
- Видите ли, для вас, то, что я вам только что поведал, является сенсационным материалом. Вы сейчас уже выстраиваете в своей голове то, как эта сенсация будет подана читателю, чтобы привлечь его внимание, и заставить как можно большее количество людей приобрести ваш журнал. Для меня же это была самая обычная повседневная работа, секретный проект, о котором нельзя распространяться за пределами узкого круга людей. Ничего сенсационного, просто обычная работа. Когда лабораторию Килпатрика забрали из-под моего руководства, это уже перестало быть моей проблемой.
Он помолчал, как будто бы вспоминая.
- Впрочем, кое-какие сведения до меня все же дошли. Килпатрик так до конца своих дней и проработал в Военно-Морском Ведомстве, опубликовал несколько трудов, которые, так и не были обнародованы. Гриф секретности по-прежнему оставался на его работе.
- А как насчет аква-человека? – Джексон снова превратился во внимание, ожидая, что, может быть, Кросби все же поведает ему что-нибудь интересное.
- Аква-человек так и остался мечтой и утопией. Сегодня подобной жидкостью дышат многие глубоководные подводники, чтобы избежать перепада давления в легких. Но согласитесь, называть их аква-людьми, по меньшей мере, смешно и наивно. Боюсь, что за всю свою оставшуюся жизнь Йозеф Килпатрик добился, увы, не больших результатов, чем тогда.
Журналист протянул руку, и выключил свой диктофон.
- Спасибо, мистер Кросби. Я провел с вами наедине несколько увлекательных часов.
- Мне очень жаль, если мой рассказ вас разочаровал. Но я поведал вам то, что было на самом деле, хотя вы, возможно, и не поверите этому.
- Ну, что вы, мистер Кросби, - возразил Джексон. – Я вовсе не разочарован. Вы сообщили мне много нового, и я надеюсь, что смогу привлечь к статье внимание читателей. Еще раз большое спасибо.
- Не желаете ли еще чаю? – вежливо осведомился старик.
- Благодарю. Я и так отнял у вас много времени. У вас, наверное, были совсем другие планы на сегодня.
- Ну что вы, какое у старика планы. Просто доживаю свой век.
Кросби проводил Барри Джексона до входной двери, где журналист вежливо с ним откланялся.
- Счастливо вам оставаться, - сказал он.
- А вам желаю написать замечательную статью.
На том они и расстались.
3
Оказавшись снаружи, журналист вдохнул полной грудью зимний, слегка морозный воздух. Погрузившись в рассказ Джеймса Кросби, он совсем забыл о том, что сейчас на улице не жаркое лето, а довольно холодный январь. Что ж, он и вправду считал, что не потратил время зря, и что ему есть, о чем писать статью.
Джексон прошел на стоянку, и сел в свою машину. Заведя двигатель, он плавно покатил по шоссе, думая о том, что впереди у него много работы.
Январь-март 1999 г. Апрель 2015 г.
Конец