На секунду мне показалось, что земля ушла из-под ног, а мир вокруг пошатнулся. Я отказывалась верить, что он действительно сказал это. Это не могло быть правдой! Итан не мог такое сказать! Он не такой!
- Ты ведь ясновидящая, - уже спокойнее добавил он, теперь нависая надо мной грозовой тучей, - ты с самого начала знала, что так и будет, так чему теперь удивляешься?
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, оставляя кожу ледяной. «Ясновидящая». Это слово прозвучало как обвинение. Как пощёчина. Хотелось закричать, что это не так, что всё это время просто притворялась, но внутренний голос велел молчать. Признание ничего не изменит, а лишь усугубит и без того непростую ситуацию.
«Он не достоин твоей тайны», - твердил он, заставляя поджимать губы и проглатывать рвущееся наружу признание. Всё ещё отказываясь верить, я пристально смотрела в эти чужие глаза, пытаясь найти хоть какой-то намёк, отголосок того, прежнего Итана. Но передо мной теперь стоял совершенно незнакомый человек, и это пугало до дрожи.
Но он прав. Я видела это. Видела, как он отдаляется, как меняется, но продолжала обманывать саму себя. Отказывалась принять, что это произойдет. Я цеплялась за каждую улыбку, за каждое слово, за каждый взгляд, пытаясь убедить себя, что это лишь временное помутнение, что он вернётся. Но теперь, глядя в его холодные, отстранённые глаза, понимала - это конец.
С языка рвался вопрос «Кто ты?», но прекрасно знала ответ. Человек, стоящий передо мной, больше не тот парень, который смеялся над моими шутками, с которым мы работали над проектом, который учил меня аккордам, который помог встать на сноуборд, который слушал мои глупые истории. Это был кто-то другой, кто-то, кто носил его лицо, но чья душа была наполнена холодом и цинизмом.
Так и не получив ответа, парень решил, что разговор окончен. Обойдя меня по короткой дуге, он почти дошёл до лестницы. Это словно вернуло меня в реальность.
- Итан, - я предприняла последнюю отчаянную попытку остановить его, схватив за запястье. Я цеплялась за него, потому как мне казалось, что впервые в своей жизни начинаю тонуть, и моя сила мне не поможет выбраться из этой пучины.
- Нам не о чем больше говорить. Оставь меня в покое. Ты мне больше не нужна.
Внутри что-то оборвалось. Взгляд помутился, глаза защипало от накатывающих слёз, а дыхание перехватило. На секунду мне показалось, словно я очутилась на самом дне без доступа к кислороду. Лёгкие обожгло ледяной пустотой, а в сердце будто впилась тысяча иголок, бередя старые раны и создавая новые.
Тот самый резервуар окончательно пошёл трещинами, позволяя воде просочиться в виде одной единственной слезы, скатившейся по щеке. Я чувствовала, как сила поднимается изнутри сознания, стремясь защитить свою хозяйку, устремляясь по венам к чужому запястью.
Невероятных усилий мне стоило разжать пальцы, отпуская парня, всё ещё не желая причинять вред человеку, который был для меня дорог, которого я любила. Я отпустила запястье Итана, чувствуя, как последние остатки тепла уходят из моей руки. Мои пальцы, ещё недавно сжимавшие его так отчаянно, теперь безвольно повисли вдоль тела. Я смотрела на него, на его лицо, которое совсем недавно казалось мне таким знакомым и родным, а теперь стало чужим и холодным, как зимний ветер, пробирающий до костей. Внутри всё ещё бушевала буря, но внешне я старалась сохранять спокойствие, хотя каждая клеточка моего существа кричала от боли.
От вида слёз на моём лице, Фларес вздрогнул. Его взгляд задержался на щеке, на той единственной дорожке, что проложила слеза. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, на отголосок того Итана, которого я знала. Но оно тут же погасло, сменившись его новой маской отстраненности. Он не ожидал, что слова, сказанные с такой холодной уверенностью, могут вызвать такую реакцию. Он думал, что я, как ясновидящая, должна была предвидеть этот удар и быть к нему готова. Но предвидеть – одно, а пережить – совсем другое.
Он сделал шаг назад, и этот шаг казался пропастью, разверзшейся между нами. Я видела, как он колеблется, как будто что-то внутри него борется с тем цинизмом, который он так старательно взращивал. Но борьба была неравной. Его решимость вернуться к своей новой роли, оказалась сильнее.