Он не видел Акву несколько дней, решив, что та его избегает после случившегося. Уже потом он узнал, что её и вовсе не было в школе.
«Заболела», - сказал как-то Квинси на уроке математики, когда миссис Эвери поинтересовалась почему девушка пропускает уже не первое занятие. Это стало неожиданностью. Итану всё время казалось, что Аква где-то рядом, мелькает на периферии, а глаза невольно выхватывали из толпы синий цвет её волос. Только тогда он понял, что всё это было лишь его воображением.
Её отсутствие очень сильно сказалось на окружающих. Все пребывали в каком-то необъяснимом напряжении, словно боясь, что где-то рядом должна взорваться пороховая бочка. Школа, лишённая привычного, хоть и тихого, присутствия Аквы, стала другой. Воздух казался гуще, наполненный невысказанными тревогами. Даже самые шумные коридоры звучали приглушённо, словно все боялись нарушить хрупкое равновесие. Учителя стали более нервными, их голоса звучали резче, а ученики, обычно погружённые в свои мирки, теперь чаще переглядывались, словно ища подтверждения своим смутным опасениям.
И он знал причину, видел своими собственными глазами. Утром в пятницу ноги сами привели его к комнате Сони, возле которой столпилась куча народу, взволнованно перешептываясь. Дверь была открыта, позволяя разглядеть творившийся внутри кавардак. Комната была раскурочена полностью. С потолка свисали какие-то трубки и провода, непонятные конструкции держались лишь на честном слове. В панелях на стенах виднелись вмятины и дыры, ощерившиеся рваными краями, словно голодный зверь. В полу зиял огромный пролом, будто кратер от упавшего метеорита, возле которого как раз стояли директор с одним из рабочих, обговаривая детали ремонта. Лицо Фальца было необычайно суровым, пока он объяснял, что требуется восстановить, в то время как мужчина в форме удивлённо оглядывался по сторонам, периодически снимая кепку и растерянно почёсывая лысину под ней. Голограмма Сони мерцала и рябила, так как несколько проекторов тоже были повреждены. Девушка стояла у дальней стены, опустив глаза в пол, будто провинившийся ребёнок, которого поймали за проказой, но стоило Итану показаться на пороге, как она словно почувствовав его, упёрлась в него осуждающим взглядом, в котором читалось «Это всё твоя вина». В тот момент в горле встал ком. Поджав губы, он поспешил убраться оттуда, не желая признавать собственной вины. Не сложно догадаться, что этот погром устроила именно Аква. Она определённо была в ярости и теперь, скорее всего, ненавидит его.
После уроков Итан хотел было подойти к Квинси, чтобы узнать о самочувствии девушки, но, напоровшись на бритвенно-острый взгляд бывшего приятеля, остановился, не рискнув сделать и шагу. Его обычно спокойное лицо стало каменным, а глаза, всегда внимательные, – холодными и отстранёнными. Они с Вайлет держались особняком, избегая даже привычных разговоров с остальными ребятами, о чём-то тихо переговариваясь во время обеда сидя за дальним столом только вдвоём. Вай часто качала головой на вопросы Квинси. Такамура, обычно такая живая и общительная, теперь ходила по школе, словно грозовая туча в любой момент готовая разразиться штормом, как тот, что сейчас бушевал за окном. Её смех, который раньше часто разносился по коридорам, исчез, уступив место тишине. Даже одежда претерпела изменения. Яркие, кричащие цвета пропали, уступив место тёмным тонам, будто траур, от чего у Флареса каждый раз болезненно сжималось сердце. Квинси же не просто избегал Итана, он излучал неприязнь, когда их взгляды встречались. Он чувствовал это, чувствовал, как нарастает стена между ними, стена, построенная из невысказанных обвинений и чужой боли.
Мелодия в его голове продолжала крутиться, теперь она казалась ещё более навязчивой, ещё более тоскливой. Он взял гитару, провел пальцами по струнам, но звуки, которые он извлекал, были такими же пустыми, как и его мысли. Итан не мог сосредоточиться, не мог найти нужные аккорды, не мог выразить то, что чувствовал.
Вспышка молнии снова озарила комнату. Он смотрел на отражение в окне, на свое собственное лицо, искаженное тревогой и бессонницей. Он видел в нём не только себя, но и отголоски всех тех, кто страдал из-за отсутствия Аквы. Он видел в нём Квинси, Вайлет, Соню, даже Фальца. Все они были будто связаны невидимой нитью, нитью беспокойства и ожидания.
Как тут стук по стеклу резко смолк. Удивлённо моргнув, парень перевёл взгляд на застывшие в воздухе капли. На короткий миг ему показалось, будто само время остановилось, но дрогнувший палец задел струну, извлекая жалостливый стон, а в следующую секунду дождь зарядил с новой силой, словно наверстывая упущенное. Итан мотнул головой, всё ещё пытаясь осознать увиденное. Решив, что ему просто показалось, он, отложив гитару, поднялся на ноги и подошёл к окну, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. За ним мир продолжал бушевать, отражая внутреннюю бурю, что разыгралась в его душе. Каждая капля дождя казалась слезой, каждая вспышка молнии – криком. Он чувствовал себя беспомощным, запертым в этой комнате, в этой неопределённости. Развернувшись к комнате, он съехал на пол, запрокидывая голову к потолку и прикрывая глаза. В таком состоянии почти под утро его настиг сон, когда гроза окончательно стихла.