Новость, что девушка вернулась – вселило в него уверенность, что с Аквой всё в порядке, и она сама расскажет о случившемся, вот только он никак не ожидал увидеть свою девочку, свою маленькую Акву, в таком состоянии. Полностью разбитая морально она сидела перед ним и пыталась улыбаться, в то время как глаза оставались пустыми. В этот момент его сердце охватило жгучее чувство гнева, направленного на обидчика дочери. Кем бы он ни был, мужчина был готов лично расправиться с тем, кто посмел причинить ей боль. Никто... никто не смеет так с ней обращаться!
Глава 30
Покинув кабинет Фальца, на урок возвращаться не стала. Всё равно осталось несколько минут. Вместо этого направилась к комнате Сони, чтобы собственными глазами увидеть, что натворила. И по возможности перекинуться парой слов с самой девушкой. Увы, выполнить задуманное не получилось. Хоть дверь и была открыта, чтобы рабочие не задохнулись, так как системы вентиляции были либо выключены, либо неисправны, но сам проход закрывала полиэтиленовая шторка, уменьшая распространение строительного мусора и пыли.
Немного постояв, наблюдая через шпионов за работой, я развернулась, собираясь уходить, как взгляд зацепился за белые следы на полу, оставленные рабочими. Наследили они прилично, но вот один явственно выделялся. Это не те тяжёлые и массивные ботинки, которые носили мужчины. Он был меньше и с другой подошвой. Возможно, его оставили случайно, либо кто-то любопытный пытался заглянуть за шторку, но что странно: он резко обрывался у окна, причём на половине, словно отрезали. Либо у меня разыгралось воображение. Невольно оглянулась на камеру, что была направлена как раз на дверь. Быстрый приказ и один из жучков, просочившись, сквозь корпус, растёкся по плате, вызывая в ней короткое замыкание. Красный огонёк тут же погас, принося некое облегчение. Надеюсь, это не помешает расследованию Фальца.
Как только прозвенел звонок, направилась к кабинету, где должен пройти следующий урок. Там же и пересеклась с Квином и Габи. О причине вызова к директору уточнять они не стали, лишь спросили, как именно меня наказали. Услышав ответ, только сочувственно покачали головами.
До обеда уроки прошли обыденно и вот мы уже стоим с Вайлет и Квинси и пытаемся найти места за столиком, чтобы сесть всем вместе. Мест было много, но проблема заключалась в том, что все ученики разбились по своим привычным группкам, и за столиками оставалось одно, максимум два места. В нашу сторону никто не смотрел, старательно отводя глаза и незаметно подкладывая на свободные места свои рюкзаки или сумки. Ни для кого не было секретом, что стало с комнатой Сони, и что виновником была именно я, тем более ребят сильно пугал мой взгляд, так что не удивительно, что в своей компании видеть нас троих никто не хотел, кроме одного...
- Не возражаешь, если мы тут сядем?
Эванс удивлённо поднял голову, растеряно моргнув, явно не ожидая, что кто-то захочет составить ему компанию за обедом. Вместо ответа, он лишь ближе подвинул свой поднос, освобождая противоположную часть стола, куда я поставила свой.
- Будешь? – Как только мы расселись, я по старой привычке достала из сумки несколько пудингов, раздав их друзьям, а после протянула один Крису. Вай с Квином оживились – десерт дал понять, что я всё та же, не смотря на случившееся.
- Спасибо, - тихо поблагодарил парень, неуверенно принимая угощение, как за нашим бывшим столом раздался громкий смех. Головы не повернула, а вот Крис отреагировал. В тот момент, когда его глаза нашли Линси, я вдруг увидела в Кристофере себя саму, потерянную и подавленную, с разбитым сердцем. Почему-то от осознания того, что страдаю не только я, а есть ещё человек, понимающий мою боль, стало легче.
- Добро пожаловать в клуб, - грустно улыбнулась повернувшемуся парню и, больше не обращая ни на что внимания, принялась за свой обед.
Пудинг, казалось, имел особую магию. Вайлет и Квинси, обычно болтливые и оживлённые, сейчас ели молча, но в их глазах читалось облегчение. Этот маленький жест, привычный ритуал, возвращал их к той жизни, которая была до того, как всё изменилось. Я же, наблюдая за ними, чувствовала, как напряжение, сковавшее меня с самого утра, постепенно отступает.