Сжав сильнее листы, уткнулся в них лбом, до скрежета стискивая зубы. Хорошо, что Линси ушла и не видит его в таком состоянии. Макс прав. Эта песня – его настоящие чувства, то, что он испытывает. Отрицать бессмысленно, но вот как теперь всё исправить? Как донести до Аквы эти самые чувства?
- Ох, чува-ак, - протянул Макс, положив ладонь ему на плечо и ободряюще его сжав. – Ты идиот, ты в курсе?
- Да, - совсем тихо признался он. Стоявшие чуть поодаль Ло и Гленн и наблюдавшие за приятелями, понимающе переглянулись.
***
- И-итан! Рад тебя видеть! Давно ты не навещал своего старика, - сидевший за столиком в комнате для посетителей мужчина поднялся на ноги и, расставив руки, сделал пару шагов в сторону парня. На секунду Итан замер, рассматривая его. Синяя тюремная роба, браслеты на запястьях, подавляющие силу. Его всегда пугало это в образе отца, когда тот попадал в очередной раз в тюрьму. Ещё будучи в классе злодеев, Итан представлял себя на его месте и каждый раз содрогался от мысли, что именно такое будущее ждёт и его. Пусть теперь он и стал героем, но вот страх никуда не делся. Пересилив себя, он на мгновение сжал кулаки, а после подошёл к отцу, крепко его обняв.
- Привет, пап.
Усевшись за столом и перекинувшись дежурными фразами, вроде «что нового?», «как дела в школе?», мужчина приступил к поеданию пирога, принесённого сыном. Время посещений в этой тюрьме для именитого и на данный момент самого опасного злодея было ограничено – не более часа в месяц. Итану необходимо было поговорить с отцом, поэтому в этот раз вызвался сам отнести пирог. На входе его несколько раз проверили и перепроверили, даже пирогу досталось, но мужчину это не заботило, как он выразился: «Вкус от этого не теряется».
- У твоей матери лучшие лимонные пироги, - Роберт Фларес смаковал каждый кусочек, наслаждаясь, будто в последний раз. Он не спешил, методично прицеливаясь ложкой к самой вкусной части с начинкой. – Ваш, кстати, тоже был неплох.
- Что? – Итан удивлённо поднял на отца глаза.
- Думал, я не отличу? – Усмехнулся мужчина, относя в рот очередной кусок. – Тем более ты выкинул подгоревший в мусорное ведро...
Вместо ответа Итан еле слышно рассмеялся, вспоминая, как они с Аквой сидели, затаившись, в его комнате и думали, что у них получилось провести маму. Она всё поняла, но ничего не сказала – в этом вся она. Он почувствовал себя так глупо.
- Во-от, наконец-то ты улыбнулся, - оживился мужчина, заметив блеск в глазах сына. – Так, в чём дело?
- Она тебе всё рассказывает? – С долей опаски уточнил Итан, складывая руки на столешнице.
- Да, - кивнул старший Фларес в ответ, - ты ведь наш сын. Обычно мы о тебе только и говорим.
- Значит, ты знаешь, что я теперь в классе героев? – С затаённым страхом спросил он, боясь услышать разочарование или недовольство в словах отца.
- Конечно! И я горжусь тобой, - перегнувшись через стол, мужчина взъерошил волосы Итану.
- Гордишься? – Глупо переспросил он, опешив.
- Ты наконец-то достиг своей мечты. Ты молодец!
- Тогда почему ты... – Парень потрясённо уставился на родителя. – Я ведь столько раз говорил...
Парень не мог подобрать слов, чтобы выразить все свои чувства в тот момент. Он был растерян, зол и в то же время немного рад, получив одобрение отца, и всё же его смущало, что он так легко принял это.
- Вот именно, «говорил», - согласно кивнул мужчина, отодвигая пирог в сторону и так же складывая руки на столе, - но ничего для этого не делал. Ты просто смирился, не стал бороться. Но после знакомства с той девочкой, ты очень сильно изменился, по словам мамы, в лучшую сторону. Как там её звали?
- Аква, - от имени девушки сдавило горло. После ссоры он ни разу не произносил его вслух, всегда говорил «она», «её», даже несколько раз «та девчонка». Только в мыслях он позволял себе звать её по имени.
Роберт внимательно посмотрел на сына, заметив, как изменилось его лицо при упоминании девушки. В его глазах мелькнула тень понимания. Он не стал давить, лишь слегка кивнул, словно подтверждая свои догадки.