И тут в мозгу словно что-то щёлкнуло. Это не просто ребёнок или моя детская версия, а моя способность! От осознания невольно плюхнулась на пятую точку, по привычке скрещивая ноги как для медитации. Это было… Неожиданно. Никогда бы не подумала, что мне когда-либо удастся «поговорить» со своей силой напрямую. И она считает, что её ненавидят... Но это правда лишь отчасти…
- Я тебя не ненавижу, просто из-за нас папа… - слова нашлись не сразу. Во рту резко пересохло, а грудь сдавило.
- Нет! - Тут же замотала головой маленькая Аква. - Мы никого не убивали! Мы спасли папу!
- Но… то цунами...
- Мы его не вызывали! - Упрямо продолжала твердить малышка. - Первой твоей просьбой было: «остановись».
Заметив непонимание в моих глазах, малышка удивлённо уставилась на меня.
- Ты не помнишь?
Я только неопределённо качнула головой, прогоняя в голове воспоминания о том дне. С минуту она оценивающе всматривалась в моё лицо, а после ткнула пальцем в воду. От её прикосновения пошли круги, а затем прямо под нами начали расплываться цветные пятна, преобразуясь в картинку. От неожиданности я вскочила на ноги, с высоты своего роста разглядывая до боли знакомый пляж. На песке сидело двое: мужчина и маленькая девочка. Оба строили песчаный замок.
«Тогда он казался огромным», - мелькнула мысль, когда поняла, что это тот самый день.
Замок был чуть кривоватым и не таким величественным, как я запомнила, но маленькая я очень старалась, закусив кончик языка и украшая его ракушками, которые подавал папа. Он улыбался, с теплотой наблюдая, как вожусь с песком. Он ничуть не изменился. Те же черты лица, лёгкая щетина, которая всегда смешно кололась, и глаза цвета моря. Короткие каштановые волосы чуть подсохли и теперь завивались в мелкие кудряшки. Неизменная гавайская рубашка небрежно накинута на слегка обгоревшие плечи. Мне всегда говорили, что я не похожа на родителей, но я точно знала, что мама и папа – это мои мама и папа.
При виде такого родного лица, сердце болезненно сжалось, глаза защипало от накативших слез, а с губ против воли сорвался лёгкий смешок.
- Сё! - Радостно сообщила я, вставая на ноги и отряхивая руки от песка.
- Красотища! - Улыбнулся папа, притягивая меня к себе и заключая в крепкие объятья, а затем начал щекотать. Я звонко смеялась, пытаясь увернуться от его рук, а папа смеялся в ответ.
Ярко светило послеобеденное солнце. Отовсюду слышались голоса людей, крики чаек и шелест волн. Лёгкий бриз приятно обдувал раскалённую кожу, щекоча нос и принося с собой запах морской соли и чего-то вкусного от прибрежных кафешек. От папы всегда пахло морем и солнцем, а руки были сильные, но ласковые. Я была его маленькой принцессой, которой он прощал мелкие шалости и тайком приносил сладости, когда мама наказывала. Я любила его. Искренне. И наблюдать за тем, что будет происходить дальше – было просто невыносимо.
Когда мы закончили дурачиться, то просто сидели, наблюдая за горизонтом и слушая шум накатывающих волн.
- Пап, покажи тюк! – Видя, как катаются другие сёрферы, я обернулась на папу и ткнула пальцем в сторону воды.
- Хорошо, - бросив короткий взгляд на лежавшую рядом доску, он довольно усмехнулся, - если пообещаешь, что никуда не уйдёшь с этого места, и не будешь говорить с незнакомыми дядями и тётями, идёт?
- Дя, - бодро кивнув, встала с колен папы и отошла чуть в сторону, давая ему возможность подняться и взять доску. Ярко-оранжевая с голубой полосой посередине – его любимая. Поймав пробегающего мимо знакомого, папа на всякий случай попросил его присмотреть за мной. Этот момент я не помнила, считая, что осталась одна на пляже. Зайдя в воду, папа начал грести к лайну.
Наблюдая за его манёврами, я рассеяно рассмеялась, в то время как по щекам продолжали бежать слёзы. Трюки, что он показывал, были простыми в исполнении, но зрелищными для тех, кто смотрит с берега, а мне всегда казалось, что они были невероятно сложными, хотя теперь сама могу их повторить с завязанными глазами.