- Нет, - он покачал головой, - старая и уже засохшая.
- Как ты понял?
- Просто предположил, - усмехнулся Фларес, опускаясь на одно колено, чтобы положить оружие на пол. – Фоткать будем?
- А, да! – Мы сделали пару пробных снимков, чтобы определить у кого камера лучше. Победил Итан. У него и телефон оказался с наворотами – видно, что семья не бедствует, раз может позволить ребёнку столь дорогую игрушку.
***
- Не любишь холод? – Пока Фларес устраивал фотосессию Лицекраду, отщёлкивая его со всех сторон, я сделала несколько заметок в прихваченном блокноте, по весу, ощущению и материалу, постаравшись максимально его описать. Минут через пятнадцать пальцы начали плохо слушаться, и приходилось дышать на них или на время прятать в карманы, чтобы согрелись. Итану это не требовалось – он у нас «горячий» парень, так что я одна отплясывала чечётку, пытаясь не околеть. Когда он закончил, мы вернули оружие на место и направились к выходу.
- Скорее резкие перепады температур, - поёжившись, ускорила шаг, желая оказаться в тёплом помещении как можно скорее. Я буквально чувствовала, как начинаю превращаться в ледышку изнутри. Итан уже было протянул руку, но в последний момент отдёрнул.
- Мы закончили, - сообщили мы, выходя в коридор к смотрителю. Мужчина с максимальным комфортом развалился в кресле, вытянув ноги и укрыв их пледом, из чашки снова поднимался пар, и безумно вкусно пахло кофе.
- Раз так, валити отсюда, - бросив на нас беглый взгляд поверх книги и убедившись, что мы ничего не прихватили, махнул в сторону лифта.
На удивление здесь код не требовался, и лифт приехал по первому нажатию кнопки.
- Может, зайдём куда-нибудь? Перекусим, да и ты согреешься? – Пока мы поднимались, неуверенно предложил Фларес, видя, как я продолжаю дрожать и стучать зубами. В музее он оставаться, судя по всему, не планировал.
- Чаю, - простонала я, блаженно прикрывая глаза, уже представляя, как горячая жидкость проникает внутрь. – Горячего! С лимоном.
- Как скажешь, - усмехнулся он, пропуская меня вперёд.
Кафе располагалось буквально в двадцати метрах от музея. Заняв столик, Итан сделал заказ, попросив принести напитки сразу. Чая с лимоном у них не оказалось, зато был имбирный, что тоже неплохо. Обстановка приятно удивила своим домашним уютом, играла ненавязчивая музыка, пахло свежей выпечкой и чем-то сладеньким, от чего невольно в животе заурчало. Народу было много, но свободные столики ещё оставались.
Когда же принесли заказ, с наслаждением отпила глоток, почти обжигая губы, а затем долго грела руки о чашку, болтая с Итаном. Мы продолжили обсуждать проект, решая из чего делать модель и как построить презентацию, постепенно речь зашла о школе и о повседневной жизни. С ним оказалось очень легко и приятно – он мог поддержать пустой разговор ни о чём и поспорить, и чётко обосновать свою точку зрения, и пошутить. Мне даже удалось выяснить, что у него есть друзья из старой школы, с которыми он до сих пор общается. По большей части, когда речь заходила про жизнь вне школы, он в основном рассказывал именно про них, но самое примечательное – эти трое ребят знали о его способностях. В какой-то момент я ему даже позавидовала, что у него есть те, кому он смог доверить свой секрет.
Я же в свою очередь рассказывала какие-то забавные моменты из своей жизни (правда не упоминала, что школы были разные), про новых питомцев, про наши вылазки с Квинси, а теперь ещё и планируемые с Вайлет.
Время пролетело так быстро, что мы не заметили, как опустели чашки, на улице совсем стемнело и зажглись фонари, а народу в кафе стало значительно меньше.
Спохватившись, мы быстро расплатились и наперегонки помчались на остановку, едва не пропустив последний автобус.
Глава 14
Костюмированная неделя подходила к концу, и пора было выдвигать номинантов. На одном из уроков нам раздали бланки, которые необходимо было заполнить до конца дня и бросить в одну из урн для голосования, расставленные по всем коридорам. Так же прилагался список, кто подавал заявки. Как и говорил Квинси, номинаций было двенадцать и напротив каждой отведено пустое пространство, чтобы вписать участника. Опрос был анонимным, так что можно написать даже собственное в каждой строке – никто не узнает, но это уже наглость.